Страница 29 из 69
Снежинка? Спэрроу?) когда-нибудь попадут туда. Если попадут?
Конечно, попадут, теперь, когда он нашел острова. Уж как-нибудь они доберутся дотуда, должны.
Он перевернул карту в раме лицом вниз, положил обратно картонки и вдавил гвоздики обратно в отверстия – ручкой плоскогубцев, гадая, пока он производил все эти действия, почему АРГ 20400 и «Фолклендские острова» засели у него в памяти.
Он просунул бумажный задник карты обратно под проволоку – в воскресенье вечером он принесет клейкую ленту и заделает получше – и отнес карту обратно на третий этаж. Он повесил карту обратно на крючок и убедился, что оторванный задник не виден со стороны.
АРГ 20400… Недавно по телевизору показывали новую шахту для добычи цинка, которую пробивают там, может быть поэтому то место показалось ему важным? Он, конечно, никогда там не бывал…
Чип спустился на первый этаж и взял три табачных листа из-за бака с горячей водой. Принес их наверх в запасник, вынул из коробки свои курительные принадлежности, сел за стол и начал резать листья.
Могла ли быть какая-нибудь другая причина, почему острова заклеили и убрали с карт? И кто их заклеивал?
Хватит. Он устал думать. Чип расслабился – его мысль обратилась к сияющему лезвию ножа, к Хаш и Спэрроу – как они сидели и резали табак, в первый раз, когда он их увидел. Он спросил Хаш, откуда взялись семена табака, и она ответила, что были у Кинга.
И тут он вспомнил, где видел АРГ 20400 – только номер, не сам город.
Два члена в комбинезонах с красным крестом вели в Главный Медицентр кричащую женщину в рваном комбинезоне, поддерживая эту женщину с обеих сторон. Они держали ее за руки, и, казалось, разговаривали с ней, но она продолжала кричать – короткими резкими одинаковыми вскриками, которые отражались эхом от стен, а потом еще раз, дальше в ночь.
Женщина кричала, и стены и ночь кричали с ней.
Чип подождал, пока женщина и сопровождающие ее зашли в здание, подождал еще, пока приглушенные крики, удаляясь, не затихли, а потом пересек тротуар и вошел. Он схватился за входной сканер, будто пошатнувшись, стукнул браслетом под металлической табличкой и медленно, и нормально пошел к скользящему вверх эскалатору. Он встал на него и поехал, держась за поручень. Где-то в глубине здания женщина все еще кричала, но потом перестала.
Второй этаж был освещен. Проходящий через холл член со стаканами на подносе, кивнул ему. Чип кивнул в ответ.
Третий и четвертый этаж тоже были освещены, но эскалатор на пятый этаж был неподвижен и уходил в темноту. Чип пошел вверх по ступенькам на пятый этаж, а потом на шестой.
Он прошел, освещая себе путь фонариком, по коридору шестого этажа – теперь уже быстро, – мимо дверей, в которые он заходил тогда вместе с двумя врачами, – женщиной, что называла его «младший брат», и мужчиной со шрамом на щеке, который за ним наблюдал. Он дошел до конца коридора, осветил фонариком дверь с табличкой 600А и «Главный Врач Отделения химиотерапии».
Он прошел через приемную в кабинет Кинга. Большой стол был не в таком беспорядке, как тогда: потертый телекомп, стопка папок, контейнер с ручками – и два пресс-папье, необычное квадратное и обычное круглое. Он поднял круглое – АРГ 20400 было написано на нем – и секунду подержал его холодную покрытую металлом тяжесть на ладони. Потом положил его обратно, рядом с фотографией молодого Кинга, улыбающегося на фоне здания УниКомпа.
Чип зашел за стол, выдвинул центральный ящик и стал рыться в нем, пока не нашел список персонала отдела в пластиковой обложке. Он пробежал глазами колонку Иисусов, и в середине нашел Иисуса ХЛ 09Е 6290. Его классификация была 080 А, место жительства – Г 35, комната 1744.
Он секунду помедлил перед дверью, поняв неожиданно, что Лайлак может быть сейчас там, спит рядом с Кингом под его распростертой властной рукой. «Хорошо! – подумал он. – Пусть она все услышит в первую очередь!» Он открыл дверь, вошел и закрыл дверь за собой. Он направил фонарик в сторону кровати и зажег его.
Кинг был один, он спал, обняв руками свою седую голову.
Чип был рад и разочарован одновременно. Однако, рад все-таки больше. Он все скажет ей потом, подойдет к ней с торжеством, и расскажет все, что он узнал.
Он включил свет, выключил фонарик и положил его в карман.
– Кинг, – позвал он.
Голова и руки в пижамных рукавах не пошевелились.
– Кинг, – позвал Чип еще раз и подошел к кровати. – Проснись, Иисус ХЛ, – добавил он.
Кинг повернулся на спину и прикрыл глаза рукой. Пальцы на руке раздвинулись, и между ними блеснул глаз.
– Я хочу поговорить с тобой, – сказал Чип.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Кинг, – Который час? Чип бросил взгляд на часы:
– Четыре пятьдесят. Кинг сел, протирая глаза.
– Какая драка тут происходит? – спросил он. – Что ты здесь делаешь?
Чип взял стул от стола, придвинул его к кровати и сел. В комнате было неубрано, из мусоропровода торчал комбинезон, пятна от чая на полу.
Кинг кашлянул в кулак, потом еще раз. Он, не отнимая кулак от рта, смотрел на Чипа покрасневшими глазами; растрепанные волосы прядями прилипли к голове.
– Я хочу знать, как там на Фолклендских островах, – сказал Чип. Кинг опустил голову.
– На каких островах? – спросил он.
– Фолклендских, – ответил Чип. – На тех самых, с которых у тебя семена табака. И духи, которые ты подарил Лайлак.
– Я сделал духи, – сказал Кинг.
– А семена табака? Тоже сделал?
– Мне их дал один человек, – сказал Кинг.
– В АРГ 20400?
Помедлив мгновение, Кинг кивнул.
– Где он их достал?
– Я не знаю.
– Ты не спросил?
– Нет, – сказал Кинг, – не спросил. Почему бы тебе не вернуться сейчас туда, где ты должен быть? Можно поговорить об этом завтра вечером.
– Я не пойду сейчас никуда, – сказал Чип. – Я буду здесь, пока я не услышу правду. У меня лечение в 8.05. Если я не приду на него вовремя, все кончится – я, ты, группа. Ты перестанешь быть королем.
– Ты, братоненавистник, – сказал Кинг, – убирайся отсюда.
– Я не уйду, – ответил Чип.
– Я сказал тебе правду.
– Я не верю.
– Тогда иди сам себя бить, – сказал Кинг и повернулся на живот. Чип остался на месте. Он смотрел на Кинга и ждал.
Через несколько минут Кинг повернулся к нему лицом, сел. Откинул одеяло и поставил босые ноги на пол. Обеими руками он потер колени.
– Американуева, – сказал он, – а не Фолклендские. Они приплывают на берег и торгуют. Твари с волосатыми лицами, в грубой материи и в коже, – он взглянул на Чипа. – Болезненные отвратительные дикари, которые говорят так, что с трудом можно понять.
– Они существуют, они выжили.
– Это все, что они сделали. Их руки как деревянные от работы. Они воруют друг у друга и голодают.
– Но они не вернулись в Семью.
– Они бы снова убежали, если бы вернулись, – сказал Кинг. – У них до сих пор есть религия. И они пьют алкоголь.
– Сколько они живут? – спросил Чип. Кинг промолчал.
– Больше шестидесяти двух? – спросил Чип. Глаза Кинга холодно сощурились.
– Чего такого волшебного в жизни, – сказал он, – что ее нужно продлевать вечно? Чего такого прекрасного в жизни тут или там, что шестидесяти двух лет не достаточно – взамен постоянных драк? Да, они живут больше шестидесяти двух. Один из них заявил, что ему восемьдесят, и, взглянув на него, я поверил. Но они умирают и моложе, в тридцать лет, даже после двадцати – от работы, от отвратительной еды и защищая свои деньги.
– Это только одна группа островов, – сказал Чип, – а есть еще семь других.
– Они все должны быть такими же, – сказал Кинг.
– Откуда ты знаешь?
– А как они могут быть другими? – спросил Кинг. – Христос и Веи, если бы я думал, что хотя бы получеловеческое существование возможно, я бы что-нибудь сказал!
– Ты все равно должен был что-нибудь сказать, – возразил Чип. – Острова есть прямо здесь, в Заливе Стабильности.
Леопард и Хаш могли бы добраться до них и жить дальше.