Горничная для миллионера

— Ню-ню! Посмотрим, как ты без меня справишься! Через пару дней будешь завывать и просить, чтобы я сама отпросилась из больницы.

— А я папке буду помогать вместе с Лёшкой, чтобы он не взвывал. Всё ради того, чтобы ты отдохнула. Тебе нужно побыть одной, в тишине.

— Предательница! — фыркнула она.

— Ноутбук притащу завтра! — сказала Тася с улыбкой.

— Ещё и подлиза! — фыркнула она снова. — Всё, валите домой, наводите порядок и забирайте детей. Иначе Вика скоро с ума сойдёт от нашей пятерни, в довесок с Лёшкой.

— Твой Лёшка просто прелесть, — усмехнулся я. — Никому никаких проблем не доставляет. Он тихо себя ведёт и даже с мелким помогает. Что-нибудь вечером привезти?

— Ноутбукууууук! — рассмеялась она.

— А из еды?

— То, что я тебе заказывала по телефону.

— В трёх порциях на каждое блюдо?

— Какой ты догадливый! — подмигнула она.

Мы с Тасей вернулись домой, вызвали клининговую службу, перевезли из квартиры обратно кроватки и вещи детей, а затем и самих детей. К этому времени доставили еду из ресторана для всей семьи. Пока я кормил детей, Тася смоталась в больницу к Лине, привезя ей сменную одежду, ноутбук и еду.

Лина.

Отлично. Отдохну, наберусь сил — и снова в бой. Только как сказать Алексу, что я снова беременна? Если бы он узнал об этом ещё до всего, не пустил бы меня в дом и, возможно, не дал бы брату на меня накинуться. Надо будет ещё поговорить с его отцом. Эх, только встала в колею — дети в садике, свободного времени хоть отбавляй, — и опять двадцать пять! Не дай бог опять двойня или тройня… яйца Алексу оторву лично!

В этот момент в дверях палаты неожиданно появился Николай Станиславович.

— Привет, многодетная мамаша, — прозвучал его голос мягко, но с явным интересом.

— Добрый вечер, Николай Станиславович, — улыбнулась я. — Какими судьбами вы к нам в такое время?

— Пришёл навестить невестку, — ответил он. — Это воспрещено?

— Нет, но приёмные часы уже закончились. Как вас пропустили? Снова использовали связи?

— Ах ты какая догадливая! — усмехнулся он. — Мне тут «птичка на хвосте» принесла, что ты снова беременна. Алекс уже в курсе?

— Пока нет. Я не знаю, как ему об этом сказать.

— Прямо и сразу, в лоб. УЗИ делала?

— Нет, оно запланировано на завтра.

— Во сколько?

— В одиннадцать часов.

— Неплохо было бы заранее сказать мужу, чтобы он пришёл на УЗИ и узнал, сколько у вас опять будет детей.

— Утром позвоню и скажу, — кивнула я. — Вы ещё что‑нибудь хотели обсудить?

— Да. О моём втором сыне. Он тебя не обидел слишком сильно?

— Смотря как посмотреть. Я сначала приняла его за Алекса. Потом уже сошлись на кулаках, можно сказать — немного поспорили.

— Простите, что сразу не рассказали о нём, — опустил голос Николай Станиславович. — Мы хотели забыть этот эпизод. Алекс и Алексей похожи, но это совершенно разные люди по духу и сердцу.

— Это я уже поняла, — вздохнула я. — Есть ли ещё какие‑то скрытые сюрпризы, которые мне стоит знать?

— Думаю, на этом наши сюрпризы заканчиваются. Алексей — последний наш секрет, — сказал он с какой‑то усталой откровенностью.

— Очень на это надеюсь, — прошептала я. — Боюсь уже ваших секретов; они ранят слишком больно.

— Как ты себя чувствуешь в целом? — поинтересовался он.

— В целом нормально. Голова кружится, тошнит время от времени. Аппетит, к счастью, не пропал — готова есть без остановки.

— Смотри только, не переусердствуй, — засмеялся он. — А то растолстеешь — и Алекс перестанет тебя любить.

— Странная для вас логика, — усмехнулась я. — Спокойной ночи, Николай Станиславович.

— Спокойной ночи, — ответил он и вышел, оставив после себя лёгкий след заботы и тревоги одновременно.

Я осталась одна. В палате, где я лежала, было ещё три койки — все пустые. Слушая скрипы и шорохи из коридора, я боялась пошевелиться: казалось, стоит сделать лишний вздох — и всё рухнет. Я сидела до полуночи над ноутбуком, дописывала текст очередной «книги», и едва закрыла крышку, как дверь палаты распахнулась: включили свет, и в палату завезли женщину на инвалидном кресле. Всё её лицо было в синяках.

— Что с ней? — сразу спросила я.

— Муж в пьяном угаре избил, — ответила медсестра. — У неё, как и у вас, сотрясение мозга.

От женщины пахло перегаром. Понятно: напились и выясняли отношения кулаками. В последнее время таких историй стало слишком много. Когда я проходила практику в травматологии, таких пациенток привозили едва ли не ежедневно. Не завидую им — ни капли.

Эта женщина не давала мне покоя до самого утра: из неё, кажется, всё время извергалась какая‑то зловонная жидкость, и в палате стоял невыносимый запах. Под утро я уже не выдержала этого кошмара и вышла в коридор, уселась в кресло и устроилась с ноутбуком и телефоном, чтобы хоть как‑то отгородиться от удушливой реальности.

Утром, позавтракав и пройдя все необходимые процедуры, я позвонила Алексу и сообщила ему, что беременна. Он был ошарашен, но рад — и к одиннадцати приехал ко мне, чтобы вместе пойти на УЗИ. С ним был и его отец.

— Ты чего такая уставшая? — спросил меня Николай Станиславович, оглядывая меня.

— Ко мне подселили соседку, — вздохнула я. — Она пьяная, вся избитая — синяки до синевы на лице. И её постоянно рвёт.

— Понимаю, — хмыкнул он. — Представляю, какая вонь в палате. Пока вы не ушли на УЗИ, я договорюсь с медперсоналом — переведут тебя в отдельную палату.

Пока Николай Станиславович решал мой «перевод», я накинулась на Алекса с почти шутливым обвинением:

— Если у нас будет двойня или тройня, я тебя сразу кастрирую!

— С чего это вдруг? — рассмеялся он. — Подумаешь, выносишь троих. У нас будет почти свой детский сад!

— А ты не думаешь, что я в свои двадцать два года ещё не нагулялась? — прищурилась я.

— Думал, — ответил он тихо. — Подрастут дети — тогда и нагуляешься. Будешь жить на полную катушку.

— Садист! — брызнула я, но уже с улыбкой. В душе было тревожно и светло одновременно: впереди — неизвестность, а рядом — те, кто готовится идти рядом с тобой по этой дороге.

Вскоре мы оказались в кабинете УЗИ, и мне сказали то, чего я и боялась, и надеялась — чётко определялся только один эмбриончик. Меня проводили в другую палату и снова оставили одну. Съев банан и разложив вещи, я лёгла и тут же уснула, как выжатая тряпка. Разбудила меня медсестра: пришла ставить укол и принесла таблетки.

Я так дико хотела есть, что была готова съесть целиком тушку поросёнка. Достала телефон из‑под подушки и набрала номер Алекса.

— Если ты сейчас не привезёшь чего‑нибудь поесть, я сбегу из больницы, — выпалила я, услышав его голос.

— Что привезти моей госпоже? — спокойно спросил он.

— Хочу мяса! Ещё мантов — лучше с тыквой и с тонной майонеза! И пару литров томатного сока! Побыстрее! — выпалила я, словно это были последние слова на Земле.

— Поумерь аппетит, детка, — захохотал он. — Растолстеешь — не впущу в дом!

— Отвали! — фыркнула я. — Я целый день ничего не ела, столовая меня как будто забыла. Я голодная, как бык!

— Что‑нибудь ещё нужно?

— Нет. Остальное попрошу у Таси — ты всё равно купишь не то.