Страница 2 из 3
«Перестань же мучить меня. Я не забыл о тебе и никогда не забуду. Но в том нет моей вины, что я остался жить, а ты канул в небытие. Прости меня, мой мальчик, прости, если сможешь», – тяжело дыша, думал он.
Язолин встал с кровати и подошёл к окну, отдернул тяжёлые шторы, что создавали полумрак в небольшой комнате общежития ЛУМИТЭ для темных рас, распахнул окно, впуская свежий воздух и просыпающиеся лучи солнца. Он отошёл в середину комнаты, начал разминать затекшие во время сна мышцы. Эльф сцепил руки в замок и поднял их над головой, прогнулся назад, потом наклонился вниз, прикоснувшись лицом к коленям, затем медленно сел на идеальный шпагат и склонился вперёд как можно ниже к ноге, затем прогнулся назад, демонстрируя гибкость своего тела. Внезапно он услышал возню на верхнем ярусе кровати, и из-под одеяла показалось сонное лицо Солтрана. Он некоторое время наблюдал за своим одногруппником, потом проворчал:
– На тебя больно смотреть.
Язолин закончил с разминкой, поднялся с коврика, лежавшего на полу, и, вскочив на свою лежанку, рывком сдёрнул с Солтрана одеяло.
– Давай со мной на пробежку, – предложил Рилинвар.
– Нет уж. В выходной предпочитаю оставаться как можно дольше в постели и предаваться ничегонеделанию, – ответил Мит'тар.
– Как будто в другое время ты этим не занимаешься. Смотри, заплывешь жиром, и дамы и не посмотрят в твою сторону, – усмехнулся Язолин.
– Вздор. Я за свою жизнь ни разу не видел тучного дроу, – возразил Солтран.
– Ну так ты же станешь первым, – продолжал дразнить его Язолин.
– Да ну тебя, – отмахнулся Солтран и, отвернувшись, снова залез под одеяло.
– Ну как знаешь, – улыбнулся Язолин, надевая спортивный костюм.
И вот через несколько минут он уже бежал в среднем темпе по пустой аллее парка. На его лице то и дело появлялась задумчивость, которая периодически возвращала его к его сну, который в разных вариациях повторялся в последнее время слишком часто. Может, это Ллос подает ему знак, может, его ждёт очередное нелёгкое испытание. Пробегая мимо озера, он заметил неясное движение. Это колыхались шторы знакомого ему окна. Тут к нему подошла темноволосая девушка и взяла что-то с подоконника. Он улыбнулся и, не раздумывая, направился к зданию.
Вероника стояла у раскрытого настежь окна и собиралась уже развязать розовую ленту на тетради, как на подоконник, усевшись на него, запрыгнул дроу. Девушка отшатнулась от неожиданности и выронила тетрадь, которую тёмный эльф ловко подхватил.
— Доброе утро. Знакомый почерк, — заметил Язолин, увидав надпись на обложке.
– А тебе не кажется, что к тебе это не имеет никакого отношения? – раздражённо заявила она, выхватив у него из рук свой подарок.
– Если Селериан таким образом хочет приударить за вами, то очень даже имеет, – произнёс он, не сводя с неё пытливого взгляда.
– С чего это, позволь спросить, – начинала злиться Вероника.
– С того, что я тоже хочу за вами приударить и конкуренции я не потерплю, – решил не скрывать своих намерений дроу.
Он видел, как потемнел от негодования её взгляд.
«Да он что, издевается?!» — закипала от негодования она.
— Да ты... И вообще, почему ты не готовишься к занятиям? — нашла девушка законную причину возмутиться.
— Помилосердствуйте, леди Вероника, сегодня же выходной, и к отстающим ученикам, в отличие от Солтрана, я не отношусь. Так что даже на дополнительные занятия мне идти не нужно, — ответил он, и его полунасмешливый взгляд очень ей не понравился.
«Хочешь сказать, что от тебя так просто не отделаешься», — подумала Вероника, бросая на дроу неодобрительный взгляд.
— Замечательно, тогда можешь продолжить то, чем ты там занимался... до этого, — скомкано подбирая слова, ответила она.
— Вы меня выпроваживаете. Жаль, я бы мог составить вам компанию, — печально вздыхая, предложил Язолин.
— Только не в такую рань, — отказалась Вероника, отвернувшись от него, пройдя вглубь комнаты, увеличивая между ними расстояние, будто находиться возле него было опасно, и он почувствовал её напряжение.
— Usstan, tlu'th telhar' l'il alu'e, q'uen (2), — тихо произнёс Язолин.
— Я не поняла, что ты сказал, — в замешательстве она обернулась к нему, но дроу уже след простыл.
Через несколько минут он уже был в своей комнате в общежитии и толкал безмятежно спящего одногруппника.
— Вставай, лодырь, а то на занятия опоздаешь! — говорил он, улыбаясь.
Встреча с девушкой определенно подняла ему настроение. Он заметил, что, когда говорил о том, что имеет на неё виды, за её возмущением таился румянец смущения, а это означало, что если надавить на нужные рычаги, то у него всё получится. Она будет принадлежать ему, только ему.
«Если бы она позволила к себе прикоснуться, я бы смог разбудить её тело, и тогда...» — затаив дыхание, думал Язолин, на мгновение погружаясь в сладостные мысли.
Тем временем Солтран с недовольным заспанным лицом выполз из-под одеяла и посмотрел на Рилинвара как на злейшего врага.
— И почему судьба так жестока. И почему я один должен страдать, — начал причитать он, пытаясь вызвать жалость и чтобы его наконец оставили в покое.
— Потому что ты бездырь. Сколько раз я тебе обьяснял принцип составление пентаграмм но ты даже не стараешься понять, что я тебе говорю, — с укором говорил Язолин, а в его золотистом взгляде плясали весёлые искры.
— Не моё это, — обиженно буркнул себе под нос Солтран, вылезая из кровати и спрыгивая с верхнего яруса на пол.
— Хочешь, чтобы тебя отчислили и вернули домой? — поинтересовался Язолин, серьёзно глядя на него.
Мит'тар вздрогнул и поёжился. Видимо, наказание за отчисление было не только моральным, но и физическим, после которого не каждый выживал. Язолин понял его без слов, так как хорошо помнил, что было с теми, кто проваливал задание. Пытки были прилюдными. Их ещё подростками сгоняли на небольшой площади, где к столбам приковывали тех, кто провинился. Их крики были слышны далеко за пределами дома Танца. И не каждый после наказания выживал. Проволившим задание лучше было не возвращаться, но за ними посылали бойцов дома Боли, и в таком случае итог чаще всего был один — смерть.
— Ладно, если захочешь, потом ещё позанимаемся, — сказал Язолин, выводя Солтрана из тяжелой задумчивости.
Тот согласно кивнул. Они взяли полотенца и прочие принадлежности и направились в душевой зал.
После ухода Язолина Вероника прошла к кровати, села на неё, развязывая розовую ленту и снимая её с тетради. Было в этом что-то загадочное и притягательное, будто Селериан хотел посвятить её в какую-то тайну, которая будет известна только им двоим. Она медленно открыла тетрадь. На первой странице снова были надписи на эльфийском.
«Видимо, это посвящение. Какая же красивая у эльдар(3) письменность», — невольно подумала она.
Открыв следующую страницу, она увидела ровные стихотворные строчки на межпланетном:
Пройдёт хоть сотня лет, хоть двести.
Такой, как ты, увы, не сыщешь.
Твой образ в памяти навечно,
Душа пылает, словно свечка.
Пусть время мчится не спеша,
Меняя всё вокруг, как прежде.
Моя любовь, моя душа
Навек с тобой, что в сердце нежно.
Ты уникальна и прекрасна,
Таких больше не будет, знаю.
Ты в моем сердце вечно властна,
Тебя безудержно желаю.
Но вот прошла, и даже не заметишь.