Отдай свою страну

— Удачи! – взмахнул рукой Симэнь и ушел.

Санчес не собирался отдыхать. В стойку навеса было воткнуто мачете, на рукояти которого висела камуфлированная кепка. Марио надел ее и выдернул мачете. Подкинул его несколько раз и ловко поймал за рукоять.

К этому оружию у него было особое отношение. Он овладел им в совершенстве с молодости и считал сильным и честным. Удивительно, что в нынешние времена современного огнестрельного оружия, мачете оставалось настолько востребованным, в том числе среди бойцов «Селеки».

На площадке, окруженной зарослями кустов, Марио с помощью Мартинеса обучал новых бойцов владению мачете, соорудив чучела из веток, пальмовых листьев и соломы.

Парни старались, особенно увидев мастерство колумбийцев и шрамы Санчеса, когда тот снял футболку, взмокнув под солнцем. На шее на цепочке у него висел католический крест, простой, четырехконечный с фигуркой распятого Христа, изображенного натуралистично, как обычно у католиков: руки провисают под тяжестью тела, и фигура отображает все человеческие страдания и муки, испытанные Иисусом. С табличкой над головой – INRI^.

— Санчес! – позвал Тони из-под навеса. – Тут твой спутниковый телефон нервно вибрирует. Подойдешь?

Марио накинул полотенце на шею.

— Занимайтесь! – велел он Мартинесу и пошел под навес.

Сообщение пришло от Адрианы. Четыре фамилии работников порта и больше ничего. Лаконично. Колумбиец усмехнулся и направил такой же короткий ответ: «Merci». Послание со списком фамилий Марио переслал на телефон Мисумбе и тут же позвонил ему:

— Дорогуша Мисумба, у тебя крысы на корабле. Я тебе послал список, кто именно. Разберись. Они коммерческие тайны выдают одному нашему общему знакомому.

— Гивару? – хмуро уточнил Самуэль. – Я подозревал что-то такое. Разберусь.

— Мисумба, не заигрывайся, – строго попросил Марио. – Развел осиное гнездо на подведомственной территории. Надо чистить ряды. Ты же мой человек?

— Твой-твой, – с готовностью подтвердил Самуэль.

* * *

Ночь не приносила отдыха. Жара облепляла. Дверь в домик закрывали, чтобы не забралась какая-нибудь живность, москитные сетки почти не пропускали воздух. После недавней малярии Санчес не рискнул бы тут, вдали от города, спать на открытом воздухе в гамаке.

Липкий пот покрывал все тело, и Марио с тоской вспоминал о Боготе с ее пятнадцатью градусами, дождями и ветрами. Сейчас бы хоть глоток того пусть и разреженного, но холодного горного воздуха..

Он лежал в одних трусах с автоматом под боком – это вошло у него в привычку еще с партизанских времен.

Это спасло его и сейчас, когда дверь в их домик внезапно выбили ногой. Колумбиец, благо его мучила бессонница, среагировал мгновенно. Очередь из автомата Марио прозвучала одновременно с выстрелами нападавших. Пули прошили антимоскитный полог, но Санчес уже скатился с кровати и стрелял с пола. Судя по вскрику незнакомца, делал он это эффективно. Беспокоило молчание Тони на его кровати. Но проверять, как он там, не было времени. Санчес выбежал из домика.

Территория прииска не освещалась, и Марио увидел только вспышки выстрелов и мелькавшие тени. Он мог лишь гадать, куда делось охранение, которое он выставил с вечера. Стрелять на вспышки не решился, опасаясь попасть в своих.

Но в этот момент кто-то из нападавших подпалил один из домиков. Крыша из сухих пальмовых листьев занялась быстро, и в огненном свете цели стали видны отчетливо. Теперь своих от чужих отличить удавалось легко – свои сверкали обнаженным телом и нижним бельем, в котором спали и в котором бросились в бой, благо Санчес вдолбил им в головы, что надо держать оружие все время при себе.

Марио считал, что нападение совершили те же парни из «Селеки», которые сожгли деревню поблизости.

Он недооценил противника и забыл, что его высокая и светлокожая фигура особенно заметна среди мечущихся чернокожих людей.

На Марио налетел кто-то огромный, рычащий, как горилла, сбил с ног. Санчес разбил локоть при падении. Автомат отлетел в сторону.

— Я разорву тебя голыми руками, белый выродок! – неистовствовал парень, пытаясь сомкнуть ладони на горле колумбийца.

Санчес прилагал неимоверные усилия, чтобы не допустить этого. Личную неприязнь к нему питали многие, но в ЦАР, пожалуй, только один человек – Нельсон Гранд – уволенный охранник Джотодии. Поскольку кричал он на санго, это подтвердило подозрения Марио.

Пытаясь придать себе сил, колумбиец зарычал не хуже чем нападавший, выругался сначала по-испански, затем на китуба (покойный Нгие научил его некоторым забавным выражениям), затем начал ругаться на санго, продолжая сопротивляться.

Он прошелся по внешности Нельсона, хотя не мог видеть его в темноте, только заметил блеск белков и потную кожу, когда обвалилась крыша на горевшем домике, выбросив сноп искр в черное небо.

Затем Санчес в тех же выражениях на дикой смеси языков высказался о деловых качествах Гранда, о том, какое он, мягко говоря, барахло как телохранитель. Не забыл помянуть и его родственников.. Что еще оставалось Марио, когда здоровенный бугай оседлал его и пытался душить?

Физически Гранд имел очевидное преимущество, но дрогнул.. Его изумили языковые познания врага. Но когда колумбиец начал выкрикивать, что он догадывается, почему Нельсон питает такие нежные чувства к Джотодии и почему так предан ему, намекая на нетрадиционную ориентацию телохранителя, Нельсон ослабил хватку, явно изумившись подобным оскорблениям. Однако Санчес не спешил вырываться, тем более руки Гранда все еще оставались у него на шее.

— Ты что, фанатик? – спросил Нельсон. – Только фанатики плели эту чушь про Джотодию и его охранников.

— Фанатик – ты! Тебя Джотодия выгнал, а ты за него как преданный пес мне в горло вцепился. Ему французы, американцы щедро заплатили, он – президент, а вы кто? Вы все кто?! Мусульмане, христиане.. Да вы, братцы, разменная монета, низшая раса. Вашу страну разрушат, стравят друг с другом, а вы будете погибать за таких как Джотодия, за их мифические идеи и за то, чтобы Запад и Европа присвоила себе ваши природные богатства. Не было бы.. Джотодии, пришел бы кто-то еще, но это хотя бы отсрочило новый виток войны. А так.. Ты помешал мне. Ты из всей шоблы, что суетилась тогда вокруг, один лишь только сработал здорово. Да отпусти же ты, черт здоровый. Чего нам делить? Шкуру неубитого Джотодии?

Гранд вдруг заржал и отпустил горло колумбийца.

— Ладно, квиты, – согласился он. – Твои люди меня чуть не прихлопнули в Пуэнт-Нуаре. Вовремя охранникам взятку дал, еле ноги унес. Теперь я тебя прижал.

— А деньги на взятку откуда? – Санчес сел, потирая горло и прислушиваясь. Выстрелы больше не раздавались. Марио понадеялся, что его люди справились с бойцами «Селеки», которых привлек Гранд, чтобы напасть на лагерь. – Тебя, небось, сразу обчистили при задержании.

— У меня тайник в машине был. Я посулил им, если освободят.. Ну что, разойдемся с миром?

— Зачем расходиться? Я так понимаю, ты без работы, а мне нужны инструкторы.

— Армию готовишь? Тебе-то зачем? Ты француз?

— Колумбиец, – Санчес встал, отряхиваясь, подобрал автомат. – А ты мусульманин?

— Нет. Джотодии был нужен спец – начальник охраны и в тот момент его не волновала моя религиозная принадлежность. Теперь дело другое.. Теперь глотки друг другу будут рвать из-за веры.. А как же твои парни отнесутся? Те, с кем я пришел, наверняка положили кого-то из твоих, а сами разбежались, едва получили отпор, трусливые свиньи.