Отдай свою страну

— Давай так. Ты мне сейчас дашь свои документы – паспорт и водительские права. Я их сфотографирую. И тебя, если не возражаешь, щелкну. Вечером позвоню, дам адрес, куда ехать.

— У тебя что, отдел кадров имеется? – задорное курносое лицо Понса выражало изумление и восхищение. – Все-таки зануда ты, Санчес!

Колумбиец сфотографировал документы на мобильный телефон, игнорируя насмешки Понса и отнекивания, что он не фотогеничный.

Из дома Марио отправил фото Румену по электронной почте. Зная, что проверка может занять довольно много времени, он позвонил Мбазе и попросил приютить Понса, помочь перевести его немногочисленные коробки с вещами.

До вечера Санчес бродил по дому в ожидании звонка китайца, а когда тот все же позвонил, ответил ему только: «Я согласен». «Здравое решение, – похвалил Шен. – Завтра встретимся, обсудим детали». Едва повесил трубку, телефон зазвонил снова. Леа была коротка и взволнованна:

— Быстро! У тебя минут пятнадцать. К тебе едет полиция. Беги! Созвонимся позже.

Санчес без суеты взял спортивную сумку, которую еще не успел разобрать после возвращения из ЦАР. К одежде, лежащей в ней, добавил ноутбук, два пистолета с обоймами к нему и автомат с запасом патронов. Туда же полетели две пачки стодолларовых купюр из сейфа и документы: паспорта, местный и колумбийский, уже давно недействительный, но который Марио хранил из упрямства; лицензия телохранителя. Коробка с ампулами и шприцами. Сильнодействующие средства для личного пользования – реанимирующие и антибиотики. Ядами он не баловался, предпочитая автомат и пистолет.

Он не погасил свет и не запер дверь в дом. Вышел через черный ход, перелез через невысокий забор и оказался на боковой улице. Тут колумбиец оставлял обычно машину, чтобы всегда иметь возможность незаметно уехать.

Санчес бросил сумку на переднее сиденье, завел мотор и медленно тронулся с места. Выезжая на соседнюю улицу, глянул в зеркало заднего вида. Мелькнули фары – две полицейские машины.

Марио сперва решил скрыться у ребят Мбазы, но оказавшись на окраине, вдруг передумал и остановился у небольшого домика с облезлыми когда-то розовыми стенами и узким двориком, темноту в котором усугубляла огромная акация. Душный аромат ее цветов наполнял двор.

Санчес понял, что на выезде из города его могут ждать. Лучше пересидеть до выяснения ситуации в таком месте, где никому не придет в голову его искать.

Джиневра пустила его в дом без вопросов. Лишь сказала:

— Еще и бродит по ночам.

— Ты одна? – спросил он, прислушавшись к тишине дома.

— Невестка уже давно уехала к родителям в Браззавиль, – пожала она плечами, имея в виду вдову своего старшего сына.

Вечером часто происходили отключения электричества, и Джиневра усадила колумбийца ужинать за старый деревянный стол в свете масляной лампы. Ее лицо поблескивало в неверном свете – выглядело загадочным.

В отсутствие благ цивилизации, Санчес почувствовал себя колонизатором, охмурявшим наивных аборигенов. Он ел, она смотрела на него до тех пор, пока Марио не поднял голову от тарелки и не начал таращиться на нее в ответ. Сейчас он сильнее обычного походил на испанских конкистадоров – серые глаза в темноте казались черными, а волнистые волосы темнее, чем всегда.

— Теперь ты не охотник, а косуля? – спросила Джиневра насмешливо. – Старуха пригодилась? Ну что же. Так даже к лучшему.. Нгие приходил за несколько дней до того.. Сказал, что продал тебя и ты не простишь. Это ведь ты их.. И Окаана из-за тебя погиб.

Санчес почувствовал сильную жажду и пока еще невнятную тревогу. Взглянул мельком на тарелку с остатками еды.

— Кому продал? – Марио не узнал свой голос, глухой и хриплый.

— Французу какому-то. Нгие принес деньги. Много. Я не хотела брать. Он уговорил. Я просила его уехать и жену с детьми увезти. Но француз велел не отправлять их, чтобы ты ничего не заподозрил, а тебе приказал соврать что-то про китайцев. Я не очень поняла. Остальные деньги привез охранник француза. Так Нгие с ними договорился. Хорошо, что ты пришел, – подытожила она с подозрительным удовлетворением в голосе. – Думала сделать это завтра, но так лучше.

Сильное сердцебиение навело на мысль о яде, положенном в еду.

— Ты отравила меня?

— И себя, – подтвердила она с гордостью и начала заваливаться на бок. Упала на пол, часто дыша. Видимо приняла более сильную дозу, потому что Санчесу было нехорошо, но он еще мог двигаться. Подошел к ней, держась за стол, наклонился:

— Откуда у тебя яд?

У него мелькнула мысль, что ядом ее снабдили люди Гивара, принесшие ей деньги после гибели сына.

— Это растение, – прошептала она и замолчала.

Выношенная ею месть созрела и вот-вот должна была принести плоды. Обливаясь потом колумбиец набрал номер на мобильном телефоне. Это была экстренная связь, но ответили только после трех гудков, отдавшихся в голове набатом.

— Меня отравили каким-то растением, – не задумываясь на испанском выпалил он. – Сильное сердцебиение. Дышать тяжело. Пот. Пока могу говорить и двигаться, а старуха, которая меня отравила, уже мертва.

— Ты ее убил? – уточнил незнакомый мужской голос.

— Она тоже отравилась. У меня яд был в еде..

— Быстро бери ампулу с синей полосой. Если не поможет, через две минуты коли ту, что с желтой. Выпей воды и вызови рвоту. Потом перезвони.

«Если смогу», – подумал Санчес и дрожащими руками достал из сумки коробку с ампулами.

Сердцебиение вдруг резко замедлилось, и у Марио потемнело в глазах. Он вколол в сгиб локтя содержимое шприц-тюбика с синей полосой. Вызвал рвоту и лег на пол. Он знал, что если яд в крови, нужно поменьше двигаться, иначе будет хуже.

— Две минуты, – прошептал он, взглянув на часы. Видел нечетко. Ему чудилось, что кто-то ходит рядом и его это пугало, словно он маленький мальчик и лежит в доме в Подмосковье, а не в Пуэнт-Нуаре.

Вдруг Санчес очнулся и взглянул на часы. Полчаса вместо двух минут. На груди собралась лужица пота, струйками она скользнула по бокам, когда колумбиец начал подниматься. Слабость в ногах и во всем теле, но он все же жив.

С сожалением колумбиец взглянул на неподвижное тело Джиневры и снова набрал тот же номер:

— Жив, – сообщил он. – Хватило с синей полосой.. А что это было?

— Предположительно акокантера. Ее используют в медицине как кардиостимулятор при аритмии. В больших дозах – яд. Дает остановку сердца. Его в племенах использовали, наконечники стрел смазывали. Тебе стоит отдохнуть несколько дней, поберечь себя.

— Ты хорошо говоришь по-испански, – пробормотал Санчес и нажал кнопку «отбой» на телефоне.

Ему хотелось пить, но в этом доме он больше не рискнул бы ни есть, ни пить. Марио знал, что парень, с которым он только что разговаривал, сообщит руководству о происшедшем. Санчеса больше волновало другое.

Он позвонил Жозефу и попросил приехать. Нсабимана не заставил себя ждать. Санчес встретил его во дворе и сел к нему в машину.

Жозеф включил свет над приборной доской.

— Что с тобой? Ты мокрый, как мышь.

— Мне надо пожить у тебя несколько дней.

— Пожалуйста, – вежливо разрешил Жозеф. – У тебя симптомы отравления.

Санчес отмахнулся. Позвонил Мбазе и попросил забрать машину от дома Джиневры, сообщить в полицию о ее смерти. Спишут на сердечный приступ, никто не станет возиться с расследованием смерти одинокий, бедной пожилой женщине. Вдова ее старшего сына уехала в Браззавиль, и похоронами Санчес попросил заняться тоже своего приемного сына. Жозеф прислушивался к разговору, но молчал до самого своего дома.