Страница 30 из 44
Санчес, сидя на деревянном диване, кутался в кофту. Он приоткрыл глаза, услышав голос китайца.
— Это бандеха паиса. Джиневра готовит по колумбийскому рецепту.
— Угостишь? – как ни в чем не бывало спросил Шен, плюхнувшись на стул и заведя беспечно руки за спинку. – Люблю пробовать новенькое. Я вообще-то гурман.
— А яд в исполнении Ронг не доводилось пробовать? Я чуть было не отведал.
Китаец словно расстроился. Помолчал, не спеша оправдываться.
— Он у нее был с собой, но не для тебя. Поверь.
— Допустим. Что дальше?
— Ты о Джотодии? Пока ничего. Ты уже в курсе, что Бозизе пошел на уступки? Назначил Мишеля Джотодию заместителем министра обороны.
— Ну и дурак! – по-простому отреагировал Санчес. – Послушай, а ты когда-нибудь был крестным? Мне тут завтра предстоит крестить одну девицу.
— Вообще-то, я буддист. Но насколько я знаю, ничего сложного в этом нет. Расслабься..
— Вы так и предполагали насчет их прихода к власти?
— Ты о «Селеке»? Думаю, будет еще хуже. Жаль, что не вышло. Так угостишь своим колумбийским блюдом? Надеюсь, это не острое?
— Все лучше, чем ваши китайские штучки. Говяжий фарш, сосиски, фасоль, рис, бананы и авокадо.
— Звучит аппетитно, впрочем, и пахнет так же.
Санчес не стал выяснять, для кого все-таки предназначался яд Ронг, но, когда сел с Шеном за стол, внимательно следил за своей тарелкой и стаканом. Однако заметил, что китаец так же бдительно приглядывает за собственной едой. Это развеселило Марио.
* * *
Пасмурное утро с влажным жарким воздухом принесло колумбийцу легкий простудный озноб, головную боль и невнятную тоску по дому в Боготе.
Он сидел за большим обеденным столом, облачившись в новый костюм, и смотрел, как по стеклу стакана ползут пузырьки от растворявшейся в нем таблетки аспирина. Болело все тело, и он рассчитывал, что аспирин хоть чуть снимет эту простудную ломоту.
Завтрак не лез в горло, и Санчес, страдая над тарелкой с кашей, прикидывал, удобно ли надевать на крестины кобуру с пистолетом. Наконец решил не изменять своим привычкам и в карман пиджака положил еще и запасную обойму.
После того случая с подлым официантом в Боготе, Марио всегда носил с собой оружие. А с официантом все-таки лично поквитался, едва поправился и ненадолго вырвался из-под опеки Марго.
В церкви Мбаза вручил ему кулек с Марией. Санчес, глянув на младенческое личико, почувствовал, как задрожала нижняя губа.
— Я не хочу, Мбаза, – он попытался вернуть ребенка отцу.
— Не дури, – сзади подошел Мартинес. Он надел свой, еще в Боготе купленный, коричневый костюм с красной гвоздикой в петлице и кепку. Ему не хватало гармошки – типичный деревенский. Ни время, ни деньги не позволили ему изжить в себе это – он так и оставался парнем из колумбийской глубинки. Глядя на него и Санчес почувствовал себя вдруг таким же старомодным, вырядившимся в новый костюм на крестины.
— Твоя работа? – спросил он Мартинеса. – Ты предложил Мбазе мою кандидатуру в крестные?
— Я же вижу, как ты до сих пор по дочке горюешь. Будет у тебя крестница. Какая хорошенькая! – Луис заглянул под край простынки, закрывающей лицо младенца. – Ангелочек. Вылитая Мбаза.
— Убью тебя, Мартинес, когда-нибудь, – пообещал Марио.
— Давай после крестин завалимся в кабак и поубиваемся вместе.
— Старый мерзавец! – охарактеризовал его Санчес.
— А ты – молодой мерзавец! – не остался в долгу Мартинес.
— Хватит гоготать, – урезонил их Мбаза, – ребенка разбудите.
На крестины приехал и Мисумба на своем белом джипе и в алом костюме. Он был чем-то озабочен и, когда выдалась минута и Санчес оказался в стороне от других с ребенком на руках, Мисумба шепнул ему:
— Я его вычислил.
— Кого это вы вычислили, сеньор Помидор? – усмехнулся Санчес.
— Не смешно! Этот костюм пять тысяч стоит.
— Тебя надули. Ему самое место на барахолке, – подтрунивал колумбиец.
— Я вычислил, кто из охраны пустил их на территорию.
Девочка заплакала, и Марио вздрогнул. Отдал ребенка матери.
— Кто? – он чуть склонил голову к Мисумбе.
— Ну, фамилия тебе ничего не скажет. Фран Азиконда. Проговорился его напарник, когда я пытался его уволить, он добился встречи со мной и сдал напарника. Я все равно его уволил, ведь он закрыл глаза на то, что его дружок пропустил сомнительных типов на территорию порта. Он намекнул, что дело не во взятке. Родственные связи. Вот адрес. Ты поаккуратнее там. Ни для кого не секрет, что я его уволил из-за покушения на месье Гивара, которого ты охраняешь. Улавливаешь? Что с Азикондой случись, полиция зацепится за тебя. А если учесть недавнюю гибель стоявшего на посту у французского консульства парня и его семьи.. Как бы не возникли новые сопоставления.
— Отец, Мисумба! Ну все вас ждут, – подбежал Мбаза. – Вечно ты, Мисумба, со своей подхалимской болтовней.
— Попридержи язык, мальчишка! – погрозил пальцем Самуэль.
— И не вздумайте никуда удрать после крестин! – проигнорировал его выпад Пьер. – У нас ресторан заказан.
Но после крестин Санчес впихнул Мартинеса в свой пикап и, несмотря на возмущенные возгласы пасынка, вжал педаль газа в полик. Едва они отъехали, Луис, надвинув кепку на глаза, начал бурчать:
— Куда тебя несет? Пообедали бы в семейном кругу. Два чертовых бобыля, хоть бы на чужое счастье порадоваться.
— Женись! – сердито посоветовал Санчес, глянув на часы. – А пока девку не нашел, займемся делом. Мисумба нашел парня, который вроде бы из родственных чувств пропустил в порт наших с Гиваром несостоявшихся убийц.
Мартинес вздрогнул, вытащил гвоздику из петлицы, понюхал и выбросил ее в открытое окно. Санчес невольно проследил за ней взглядом в зеркало заднего вида, словно это было важно, куда она упадет. И вдруг крикнул:
— Ложись!
Он машинально увеличил скорость и сам чуть пригнулся. Автоматная очередь прошила кузов и заднее стекло машины. Мартинес понял, что их кто-то преследует, вытащил браунинг из-под пиджака и, обернувшись, сунул ствол в пробитое пулей отверстие, стекло вывалилось.
Санчес рассмеялся нервно, подумав, что Луис тоже притащил в церковь пистолет.
Машина преследователей не отставала, периодически из нее стреляли, высунув руки с автоматом через боковые окна.
Марио направил пикап к мэрии, там всегда есть полиция.
— Спрячь пистолет, – велел он, – держись крепче.
Только они выскочили на площадь, Санчес резко, чуть не опрокинув машину, развернул ее навстречу преследователям и так надавил на педаль газа, что мотор страшно взревел.
— Держись! – еще раз крикнул Марио.
Впрочем, в этом не было необходимости. Луис вцепился мертвой хваткой в сиденье под собой, чтобы не вылететь в лобовое стекло. Ремнями безопасности пренебрегали они оба.
Пикап влетел в черный джип, который двигался вперед по инерции. Его водитель не успел среагировать на маневр колумбийца. Удар получился сильный. Санчесу показалось, что он ощутил все кости в своем организме так, словно рассматривал их на рентгеновском снимке.
Однако сознание не потерял, попытался открыть дверь, но ее заклинило. Тогда Марио перелез через ошарашенного столкновением Луиса. Пассажирская дверь подалась. Он выскочил наружу и на бегу, прихрамывая, выхватил пистолет и добежал до черного джипа. Преследователей на переднем сиденье зажало подушками безопасности. На заднем сиденье с окровавленным лицом валялся еще один. Санчеса заинтересовал пассажир рядом с водителем. Краем глаза заметив, что на место аварии бегут полицейские, он торопливо обогнул машину сзади и, оттянув за волосы голову парня от подушки, узнал в нем телохранителя Джотодии.