Страница 17 из 44
— Уже скорее вечер, месье. – Она обернулась и взглянула, как ему показалось, заискивающе. – Как ваше здоровье?
— Мое здоровье не стоит того, чтобы такая милая сеньорита тратила вечер в поисках моего адреса, а затем одна, без охраны, приезжала сюда.
— Почему вы думаете, что мне пришлось искать ваш адрес? К тому же я с охраной. Адрес спросила у отца.
— Вряд ли. Я бы заметил французов около дома. Маскироваться они не стали бы, да и не умеют. А месье Гивар не в курсе вашего визита. Я просил его вчера не выходить из дома и вас не выпускать. А на месте месье Гивара я бы и вовсе вас отшлепал. По-отечески, – издевательски уточнил Санчес, рассчитывая, что она уйдет после таких слов, убежит, оскорбленная в лучших чувствах. Но она оказалась умнее.
— Я и не против, месье. Элементы жестокости в отношениях бывают пикантны и привносят разнообразие. Раз вы хотите меня отшлепать, значит, не равнодушны.
— Вы принимаете желаемое за действительное. По-моему, это сеньорита польстилась на старого Санчеса. Будет лучше, если я отвезу вас домой.
— Старый! – хихикнула она. – Сколько вам? Тридцать семь – восемь?
— Сорок два, – Марио начал терять терпение. Девчонка отнимала у него время. Он даже подумал, что быстрее будет удовлетворить ее желание – переспать с ней, чем стоять тут и препираться. Но в искренность внезапной страсти по отношению к нему Санчес не верил. Тут что-то другое. Поссорилась с отцом и сбежала к телохранителю назло папаше? Марио не собирался портить отношения с работодателем и уж тем более становиться чьим-то оружием мести. – Я тебе в отцы гожусь, chiquita.
Адриана пожала плечами и, словно проигнорировав весь предыдущий диалог, спросила как ни в чем не бывало, тоже переходя на «ты»:
— Ты католик? – Она взглянула на распятие, под которым рядом с деревянным диваном к стене был прислонен автомат Калашникова. – Странное сочетание – автомат и распятие.
— А по-моему, правильное сочетание. Убил – покаялся и можно снова..
— Цинично, – она пригладила и без того гладкие волосы, впервые за весь разговор почувствовав себя неуютно, наверное, потому, что Санчес заговорил серьезным тоном. – У тебя унылый дом. Разве что эти фотографии..
На стене в ряд висело несколько простых рамок, а в них виды Колумбии и Боготы.
К партизанам приезжал известный бразильский фотограф. Перед ним охотно позировали многие деятели ФАРК. Марио свою физиономию, конечно, не светил и Мартинесу не позволил, зато попросил фотографа отпечатать ему несколько черно-белых карточек с видами Анд и Боготы, которые тот уже успел отснять до приезда к партизанам.
Фотограф стал мировой знаменитостью, особенно после серии фоторабот о колумбийских партизанах. И те фото, что собственноручно проявил и отпечатал для Марио, теперь имели большую ценность, да еще и с автографом автора: «Марио, надеюсь, мы останемся друзьями навсегда, – написал он, – потому что я не хотел бы заполучить такого врага». Это было незадолго до событий, которые второй раз перевернули жизнь Санчеса, как и встреча с Марго.
— По твоему дому о тебе сложно составить представление, – вздохнула Адриана.
— Не стоит и вникать, – глаза у него улыбались, он прошел мимо окна, провел рукой по подоконнику в задумчивости, присел на него и, поправив кобуру, приготовился терпеть присутствие бойкой сеньориты. Его беспокоило, что Джиневра так и не появилась и не позвонила. Он привязался к ней. – Зачем ты, собственно, пришла? Справиться о моем здоровье? Тогда визит вежливости можно считать оконченным.
— Ты так вчера на меня взглянул, что я не смогла не прийти.
Она проигнорировала его грубость.
— Пресвятая Дева Мария, – он возвел глаза к потолку и сказал то, о чем тут же пожалел. – Ты напомнила мне жену.
— Жену? Ты женат?
— Это было, когда тебя еще на свете не существовало, – он помрачнел. – Давай прекратим этот бессмысленный разговор. Я еще не очень здоров. К тому же твой отец будет беспокоиться.
— Я знаю, у тебя есть любовница!
Марио чуть приподнял бровь, не понимая, имеет ли она ввиду что-то конкретное или, как говорится, стреляет на звук, то есть ляпнула наобум..
— «Женщины и собаки.. Это одно и тоже..» – напел он негромко по-испански, не собираясь отвечать на вопрос и оправдываться перед девчонкой, напористой и бесстыжей француженкой, предлагавшей себя так откровенно и настойчиво.
Любовница его, Леа, – конголезка, высокая тощая женщина. В ее крови течет и португальская кровь. Она патологически чистоплотна, вкусно готовит, что Марио с возрастом стал ценить в женщинах, а главное, работает личным секретарем мэра Пуэнт-Нуара и без зазрения совести делает копии почти всех мало-мальски значимых документов, особенно протоколов заседаний с правительственными чиновниками, когда те приезжают в портовый город или если местный мэр сам отправляется по службе в Браззавиль.
Леа считает, что угодить любовнику – это благо, тем более такому. Белый, богатый, способный защитить, грубоватый, но щедрый (он часто дарил ей украшения), известный и уважаемый в городе человек..
— Ты можешь напевать сколько угодно, – сварливо разрешила ему Адриана. – Не провожай! – Она стремительно пронеслась мимо него к двери, обдав его волной густого аромата своих сладковатых с горчинкой духов.
Санчес почувствовал, как лицо бросило в жар, и на этот раз не от раздражения, а от мысли, что девчонка ему все же симпатична.
— Француженки, – пробормотал он, скептически скривив лицо.
Перед тем как звонить китайцу, Санчес решил еще раз все обдумать и принять душ.
Едва он встал под прохладные струи, без стука влетел в ванную комнату Мартинес.
— Ты осатанел? – холодно поинтересовался Марио.
— Там к тебе очередная баба. Спрос на тебя сегодня, однако! Китаянка, – добавил он, понизив голос. – Может, та самая?
— Иди скажи, чтобы подождала. Предложи выпить.. Думаешь, она вооружена?
Луис приоткрыл рот, удивившись.
— Ты считаешь, она пришла тебя убрать? Тогда при чем тут Гивар? На него ведь покушались..
Марио выругался, выразив настрой их обоих, и предположил:
— Не исключено, что она хочет перекупить меня, чтобы я сам расправился с шефом.
— Ха! Вот это было бы финт. Интересно, сколько она предложит?
— Давай-ка прижмем ее! Тащи мачете. Он в спальне. Я начну с ней говорить, и если пойму, что это она обрабатывала Нгие, можешь появиться. Понял?
..Санчес вышел в гостиную, перед этим поправив пистолет, который сунул сзади за пояс. Руку он так и оставил на рукояти. Другой рукой пригладил влажные после душа волосы.
— Мадмуазель? – Санчес изобразил полупоклон, продолжая держать руку за спиной. – Что вам угодно?
Китаянка была хрупкой женщиной неопределенного возраста – ей могло быть и двадцать, и сорок. «Хотя скорее второе», – решил Марио, поймав ее внимательный, очень вежливый взгляд.
Стрижка каре подчеркивала ее довольно большие для китаянки глаза, как по линейке подстриженная челка прикрывала брови. Женщина красилась под блондинку. Ей это, может, и шло, но Марио предпочитал естественную красоту.
— Простите, месье Санчес, я без предварительного звонка.. – Она встала, обнаружив соблазнительную фигуру и костюм, идеально сидевший – кремовый пиджак с коротким рукавом и брошью на лацкане, и юбка той длинны, которая демонстрировала красоту ноги, но не позволяла надеяться на большее. Камни в броши выглядели бриллиантами. Оружие в таком облегающем наряде спрятать, казалось бы, негде.