До скорой встречи

— Ари! И даже не думай меня выгонять. Бесполезно, я всё равно никуда не уйду, — быстро выпаливает Эмилия.

Она закидывает ногу на ногу и похлопывает ладонью по кровати рядом с собой. Большое обручальное кольцо вспыхивает в свете лампы при каждом движении.

Я устало улыбаюсь.

— Да не собираюсь я тебя выгонять, глупая.

Сбрасываю обувь и сажусь за стол в углу комнаты.

— Вот и хорошо.

— Ты ведь ничего не сказала маме о беременности?

— Конечно нет. Ты ей до сих пор не сказала? Ари, да что с тобой такое? — в её голосе звучит искреннее недоумение.

Ее вопросы жалят, и мне кажется, я сейчас взорвусь. Мне нужно было время, чтобы осознать эту неожиданную беременность без советов друзей и родных. Я сажусь и ставлю перед собой тарелку с курицей.

— Со мной всё в порядке. Просто переживаю очередной этап. Беременна от лучшего друга моего погибшего брата. От «морского котика», с которым познакомилась только в этом году. Ага, обычный такой этап. Я на четвёртом месяце, а отец ребёнка даже не знает, — пожимаю плечами с горьким сарказмом.

— Прости, Ари. Мне нужно тщательнее подбирать слова. Я просто за тебя переживаю. Ты моя лучшая подруга, и я хочу помочь. Позволишь мне?

— Как? Как ты собралась помогать? У меня в жизни полный кавардак! Как я могла так безответственно отнестись к своему телу? У меня был план, Эмилия. Сначала муж и карьера. А теперь посмотри на меня. У меня был план. — Глаза наполняются слезами, я тяжело дышу, глядя на Эмилию.

— Ари! Прекрати! Перестань быть такой чертовски пессимистичной. Этот ребенок — благословение. Да какая разница, что всё вышло не так, как ты планировала? Никогда ничего не идет по плану. — Эмилия встает и подходит ко мне. Она успокаивающе гладит меня по плечу.

— Тебе легко говорить. Миссис Гарри Сантос, — фыркаю.

— Я знаю, ты думаешь, что я не понимаю… и я и впрямь не могу представить, через что ты проходишь. — Эмилия замолкает и садится на край кровати. — Мама родила меня, когда была подростком. И посмотри на нее сейчас. Она всё еще с папой, у них успешный брак и карьера. Такое случается, и это не конец света. Ты крутая, горячая медсестра с обалденными скулами и черными волосами, за которые можно убить. Ты будешь очень сексуальной молодой мамочкой. С карьерой у тебя всё схвачено. И я уверена, Дэнни будет рядом с тобой на каждом этапе.

Моя гримаса сменяется улыбкой. Эмилия всегда была той подругой, который утешит в темные времена. Мередит же из тех, кто толкнет тебя в огонь, посмеется, а потом притащит огнетушитель.

— Хочешь посмотреть снимки УЗИ, которые дали сегодня? У моего малыша уже есть все пальчики на руках и ногах, это безумие. — Я достаю снимки из кармана.

— О боже мой, с ума сойти. — Эмилия выхватывает снимки из моих рук, и я вижу, как на ее губах расплывается улыбка, а глаза загораются радостью.

Наконец-то я начинаю получать удовольствие от своего положения. Приятно разделить этот опыт с кем-то.

Мы с Эмилией болтаем обо всем на свете. Она жалуется на свадебный стресс, но при этом с восторгом ждет приближения даты, чтобы потом насладиться медовым месяцем с Гарри. До него остается всего пара дней, свадьба буквально на носу, и я так за нее рада.

Я выговариваюсь ей по поводу своего приложения и нынешних симптомов. Рассказываю про имена, которые выбрала для мальчика и для девочки. Малыш должен появиться на свет где-то весной следующего года.

На улице идет ливень, и к ночи меня начинает клонить в сон всё сильнее. Я уговариваю Эмилию ехать домой. Заверяю её, что со мной всё будет в порядке, и она может уходить. Я правда ценю то, сколько сил она вкладывает в нашу дружбу.

Она уходит, и я машу ей из окна. Дождь припускает сильнее, гремит гром, заставляя меня вздрогнуть. Деревья на улице раскачиваются из стороны в сторону под натиском ветра. Окно начинает подвывать, словно плачущий призрак. Я пугаюсь звука ветра, который пытается распахнуть створку.

Прежде чем лечь спать, решаю проверить маму. Сначала переодеваюсь в пижаму — шелковый комплект с розовым леопардовым принтом: шорты и кофта с длинным рукавом.

Мы с мамой стали держать дом в еще большем холоде теперь, когда я забеременела. Мне вечно жарко.

Босиком выхожу в коридор, кости хрустят при ходьбе. Ее спальня недалеко от моей, я медленно открываю дверь. Она раскинулась на кровати, в одной руке Библия, в другой — четки; она спит.

Я не удивлена, увидев ее с Библией и фотографией Пола в форме на тумбочке при включенной лампе. Не могу представить боль родителя, потерявшего ребенка. Наверное, я бы умерла. Со дня смерти Пола скоро пройдет год.

Выключаю лампу и забираю вещи из ее рук. Затем, укрыв ее одеялом, выхожу из комнаты.

Выполняю свой привычный ночной ритуал. Проверяю, заперты ли двери и выключен ли свет. Когда в доме становится темно, сильно бьет гром, и, клянусь, я слышу шаги в коридоре. Шейн? Черт.

Медленно иду к коридору, прихватив бейсбольную биту брата, которая хранится в кладовке. Деревянный пол скрипит. Я быстро щелкаю выключателем и заношу биту, готовая к удару.

Пустой коридор заливает свет.

Я и правда схожу с ума.

Делаю глубокий вдох, отпуская сковавшее меня напряжение. Возвращаю биту на место и спешу в свою спальню.

Забираюсь в постель и кутаюсь в одеяло. Ворочаюсь, пока не нахожу удобное положение, слушая, как дождь и ветер бьются в окно.

Погода за окном воскрешает в памяти нас с Дэнни в его доме во время урагана. На душе теплеет при мысли о нем, и мне хочется прикоснуться к огню, тлеющему между бедер.

Я кладу руку на низ живота и медленно провожу пальцами по коже, мечтая о том, чтобы это были руки Дэнни. Живота еще не видно, но я ношу его ребенка, и это чувство обжигает.

Обжигает от осознания того, что я не могу ему сказать, и от постоянного беспокойства за его безопасность. История Вайолет дала мне понять, в какой опасности они живут, и на глаза наворачиваются слёзы.

Вскоре я теряюсь в своих мыслях и погружаюсь в тяжелый сон.