Страница 75 из 106
Я вхожу в кабинет врача, чувствуя оцепенение. На стенах нейтрального желтого цвета висят фотографии беременных женщин и новорожденных. Мать троих детей, на вид уже в глубоком третьем триместре, сидит и листает журнал. Я отмечаюсь у администратора, после чего мне вручают кипу бумаг для нового пациента.
Заполнив гору анкет, жду, пока ассистент врача вызовет меня.
Узнав о беременности, я отгородилась от всех. От друзей, от матери. Это слишком значимый момент, и я хочу переварить его в одиночку. Моя жизнь навсегда изменилась за столь короткий срок, и я изо всех сил стараюсь оставаться той самой «позитивной, милой Ари», которой была всегда.
От Дэнни по-прежнему нет вестей. Я ничего не знаю. Не знаю, как он, когда вернется и спасла ли его группа Дэймона. Это сводит меня с ума. Теперь, зная, что ношу его ребенка, я волнуюсь еще сильнее. Я хочу, чтобы он был в порядке. Мне нужно, чтобы он был в порядке. Я не хочу, чтобы на моем пороге снова когда-либо появились люди в форме. Я беременна и даже не могу сказать об этом отцу. Этот военный мир доводит до исступления. Я не могу позвонить ему, а он — мне. Впрочем, я и не хочу сообщать Дэнни такое в смс или по телефону. Подожду его возвращения. Всё зависит от того, насколько затянется его миссия.
Я примерно понимаю, на каком я сроке. Идет четвертый месяц. До сих пор не верится, что прошло так много с моего первого раза с Дэнни.
До свадьбы Эмилии остается всего несколько дней, а я всё это время избегаю их всех. С примеркой платья подружки невесты я разобралась еще до того, как окончательно ушла в «подполье». Я пообещала ей, что приду на свадьбу.
Я все еще скрываю беременность от матери. Не хочу обсуждать это с ней. Чем меньше стресса для организма, тем лучше. Стресс влияет на ребенка. Все, что чувствую я, чувствует и малыш. Не думаю, что скандал с матерью пойдет кому-то на пользу.
Живота еще не видно. Разве что после еды он проступает отчетливее всего. Все развивается так стремительно. Я понятия не имею, куда катится моя жизнь, но знаю, что должна сосредоточиться на своей беременности и материнстве.
Такие ситуации случаются сплошь и рядом. Случайные связи заканчиваются беременностью, хотя Дэнни не был «связью на одну ночь». Мы вместе, но я могу только догадываться, что в его планы это точно не входило. В мои — уж тем более.
С каждым днем мне становится легче. Тошнота отступает, рвота прекратилась. Это мой первый визит к врачу, и всё уже идет не так, как я себе представляла. Я одна, и мне страшно. Отец ребенка ни сном ни духом, мама тоже.
Поверить не могу, что всё это время не знала о беременности. Никаких симптомов, кроме тошноты. Месячные у меня всегда нерегулярные. Приложение полностью провалило задачу по отслеживанию окон фертильности.
Врач просматривает мои бумаги, прежде чем приступить к УЗИ. Я нервничаю, кусаю губы, ладони потеют. Холодный гель на голом животе заставляет меня вздрогнуть, а взгляд намертво прикован к экрану.
— Посмотрите. Малыш выглядит здоровым, — бодро говорит доктор Мур.
Я смотрю на экран и вижу полностью сформировавшийся плод с сильным сердцебиением. На душе теплеет, тревоги улетучиваются, и я завороженно наблюдаю за шевелением маленького пятнышка на экране.
— Похоже, он там танцует, — смеюсь, часто дыша и пытаясь сдержать ком слез в горле. Я прищуриваюсь, полностью поглощенная зрелищем, и улыбка становится шире. Моя жизнь вот-вот изменится, и всё из-за этого крошечного человечка, танцующего внутри меня.
— Да, малыш выглядит здоровым и счастливым. Ваш муж хочет мальчика или девочку? — спрашивает врач, отстраняясь и выключая аппарат УЗИ. Я кривлюсь от ее слов, и она тут же это замечает.
— Простите. Мы можем это не обсуждать, — прочищает она горло, поднимаясь.
Я вытираю салфетками остатки геля с живота, и тот короткий миг счастья мгновенно исчезает при упоминании отца ребёнка. Натягиваю футболку вниз и сажусь на кушетке.
Никогда прежде я не чувствовала такого счастья. Это совсем другое ощущение — впервые увидеть своего ребёнка на экране монитора. Теперь этот малыш для меня на первом месте, и я никому не позволю испортить такую радость своим мнением. Не всё в жизни идёт по плану, но я справлюсь и с этим.
— Срок уже позволяет сделать генетический скрининг. Он показывает, есть ли у ребёнка возможные отклонения или риски. Вас это интересует? Страховка всё покрывает, — говорит доктор Мур, снимая перчатки.
— Конечно, — отвечаю, вставая и собирая свои вещи.
— И ещё он может показать пол ребёнка. Хотите, чтобы мы это проверили? — спрашивает она, приподняв бровь.
Я почти не думала о том, чтобы узнать пол малыша заранее. Я хотела дождаться Дэнни. По крайней мере, мне казалось, что он захочет быть рядом в такой момент.
— Эм… нет. Я могу подождать до второго скрининга и узнать тогда?
— Разумеется. Некоторые мамочки не хотят знать пол до самого рождения. Все люди разные.
Доктор Мур протягивает мне чёрно-белые снимки УЗИ. Я осторожно беру их в руки, провожу пальцами по очертаниям лица своего малыша и представляю, как однажды буду держать его — или её — на руках после рождения. Мысли уносятся в будущее, и я ничего не могу поделать с гормонами. Я уже мечтаю о том, какой станет моя жизнь, когда я буду работающей мамой. Несмотря на всю неопределённость впереди, внутри поднимается радостное волнение. И всё же разочарование в самой себе никуда не исчезает. Я уже не понимаю, кто я теперь.

Сразу после приема я еду на работу. Я продолжаю работать медсестрой в отделении травматологии в военном госпитале на базе. Скрывать беременность становится всё труднее. Мне удается избегать всего, что связано с рентгеном, чтобы не навредить ребенку. На работе я пока никому не сказала — сначала я должна рассказать Дэнни. Тогда смогу праздновать открыто, и этот секрет не будет давить на меня. Я боюсь, что кто-то свяжется с ним и испортит мне сюрприз. Почти все, с кем я работаю, знают Дэнни Райдера.
Оператора по прозвищу Мрачный Жнец.
Многие мои коллеги — кадровые военные, и я не могу рисковать — вдруг до него дойдут слухи. Я и не осознавала, насколько он значимая фигура в армейской среде, пока не начала здесь работать.
Все на работе также знают Пола. Меня приняли как младшую сестру Пола, и в коллективе сразу встретили с теплом.
Я переписываюсь и созваниваюсь с Вайолет. Поддерживаю с ней связь, чтобы знать, как она обустраивается дома и нет ли новостей о Дэймоне. Она ходит к психологу и довольно хорошо восстановилась после травм. Но судьба Дэймона по-прежнему неизвестна.
Смена заканчивается около семи вечера, и я еду прямо домой, совершенно вымотанная. В последнее время мне хочется только одного — спать.

Придя домой, застаю маму за просмотром ее привычных новелл в гостиной. Она оставила мне тарелку с ужином в микроволновке.
— Как работа, mija? — Она зевает и поудобнее устраивается на диване.
Я замираю и вздыхаю.
— Нормально, просто устала. Поем у себя в комнате. — Пожимаю плечами.
— Хорошо. У тебя Эмилия. Я сказала ей, что ты еще на работе, но она ответила, что подождет.
— Замечательно, — бормочу.
Не то чтобы я не рада ей, просто нет сил на общение. Я часами была на ногах и хочу только поесть и лечь спать.
Едва переставляя ноги, иду в спальню. Интересно, почему Эмилия не могла хотя бы написать и предупредить. Открываю дверь и вижу подругу в пижаме — она листает Netflix.