До скорой встречи

Это моя последняя ночь перед отъездом, завтра я приступаю к работе медсестрой. Дорога полностью оплачена, а меня ждёт скромная комнатка, напоминающая казарму, на ближайшие полгода. Прошло несколько дней, город постепенно восстанавливается после урагана. К счастью, наш район пострадал не так сильно, как прибрежные города. Мередит вытащила нас с Эмилией в тот же бар. Я не в настроении. Жизнь переполнена стрессом. Это мой первый контракт, и я сразу нырнула с головой, выбрав военный госпиталь в Ираке. С тех пор я постоянно задаюсь вопросом: зачем я подписалась на это в качестве первого рабочего опыта?

А потом вспоминаю: глупо сомневаться, когда причина всего — смерть моего брата. Я хочу помогать мужчинам и женщинам, похожим на него. Поэтому отпускаю свои страхи и вручаю их Богу.

«Вручи это Богу — и напейся».

В конце концов, контракт недолгий, всего шесть месяцев, а потом я вернусь в Северную Каролину. Я не общалась с Дэнни с той ночи, когда его язык был во мне, на его диване, посреди урагана. Он так и не вышел на связь, и я представляю, что сейчас он уже где-то на другом конце света. Прошла примерно неделя.

Да и с какой стати ему писать мне?

Он служит в спецподразделении. Такие мужчины, как он и мой брат, почти всегда в разъездах. Казалось, стоит мне моргнуть — и его уже нет. Брат почти не бывал дома. А если и появлялся, то лишь на короткое время, а потом снова исчезал, занятый какими-то делами, о которых нам ничего не рассказывал. Его работа была окутана тайной, и это ужасно расстраивало: мне так хотелось знать, что он видел, какие истории пережил в разных странах. Теперь, когда его нет, я понимаю, что уже никогда их не услышу.

Близится час ночи, и мы с подругами отрываемся вовсю. Я вся вспотела, глаза начинают слипаться. Я уже навеселе, но хочу пить дальше.

Мередит и Эмилия следуют за мной к бару. Музыка гремит так громко, что я едва могу собраться с мыслями. Звучит кантри-поп, и меня начинают утомлять одни и те же песни. Эмилия — единственная из нас не пьет, она наш трезвый водитель.

Весь предыдущий день я провела за изучением травматологии, чтобы быть готовой к первому рабочему дню. Я переживаю за маму. Для неё это будет первый опыт жизни без обоих детей рядом… но я знаю: с ней всё будет в порядке. После смерти брата она стала чаще ходить в церковь и обзавелась там новыми знакомыми. Так что теперь у неё есть близкий круг людей, которые могут отвлечь её от моего отсутствия.

— Сучка, хватит грустить, ты портишь нам настроение! — резко бросает Мередит, подзывая бармена, Габриэля. Она отчаянно пытается привлечь его внимание, а у меня от удивления приоткрывается рот. Мередит всегда была прямолинейной до безобразия и совершенно без фильтров.

За последний год, благодаря постоянным походам в «El Devine», Мередит успела сильно сблизиться с Габриэлем.

— Прости, у меня просто слишком много мыслей в голове, — огрызаюсь я в ответ, опираясь на барную стойку. Меня слишком легко читать по лицу, и я ненавижу это.

— Не могу поверить, что ты так скоро и внезапно уезжаешь, — жалуется Эмилия за моей спиной, откидывая ладонью светло‑русые волосы со вспотевшего лица.

— Знаю… Но я всё равно рада. Волнуюсь, конечно, но рада. Я так много работала ради этого момента, и скоро всё случится, — отвечаю я, обмахивая шею ладонью в надежде хоть немного остыть. На мне чёрная блузка, джинсы и ковбойские сапоги.

— Пол гордился бы тобой! — орёт Мередит мне в ухо. Музыка настолько громкая, что она, видимо, считает: только так я её услышу. Я зажимаю уши и сердито смотрю на неё.

— Я и так тебя слышу! Не надо на меня орать! — кричу в ответ.

Мередит заливается смехом, видно, что она уже пьяная. Подруга игнорирует мой грозный взгляд, и я замечаю: что‑то отвлекло её внимание. Она смотрит куда‑то за мою спину, её глаза расширяются, на розовых губах появляется улыбка.

— Это он, — кивает Мередит Эмилии, показывая взглядом куда‑то вдоль барной стойки.

— Только не оборачивайся, — приказывает она мне, наклоняется к Эмилии и начинает что‑то шептать ей на ухо, прикрывая рот ладонью.

— Что? Кто? — спрашиваю я, переводя взгляд с Мередит на Эмилию.

— О боже, ты про того военного? — восклицает Эмилия, тоже глядя куда‑то за мою спину; её бледные щёки заливаются румянцем.

— Тихо! — одёргивает её Мередит, толкая локтем в бок.

Чёрт… Они говорят о том, о ком я думаю?

Моё тело напрягается. Паника пронзает каждый нерв. Я беззвучно спрашиваю Мередит:

— Дэнни?

Моё сердце замирает, когда Мередит кивает. Стараюсь сохранять хладнокровие и поворачиваюсь, желая убедиться собственными глазами. Медленно оборачиваюсь, покачивая головой в такт музыке, чтобы не привлекать лишнего внимания.

И точно, он здесь. Неудивительно, что в помещении так жарко: сам дьявол сидит всего в двух стульях от меня.

Между нами лишь один человек — пожилой мужчина с седыми волосами, полностью поглощённый телефоном и не замечающий ничего вокруг.

Дэнни сидит с бокалом — похоже, виски — в руке. Он медленно крутит его, погружённый в свои мысли, и впервые с нашей последней встречи именно он выглядит печальным. И всё же он невероятно хорош даже в такой простой одежде: чёрная толстовка, бейсболка, и, кажется, под футболкой угадываются его жетоны. Меня накрывает жар и стекает вниз по телу. Это незаконно выглядеть настолько неотразимо. Даже его профиль заставляет меня забывать обо всех принципах, и это несправедливо.

Уже повернув голову, я вдруг замечаю кое-что и замираю на полпути, прежде чем снова метнуть взгляд в сторону Мередит. Рядом с Дэнни, по правую руку от него, сидит красивая, подтянутая блондинка в откровенном платье, которое едва ли что-то прикрывает. Её волнистые волосы подпрыгивают и рассыпаются по плечам, когда она садится, целует Дэнни в щёку и проводит рукой по его предплечью, мягко массируя его.

Я так и знала. У него есть девушка. Это объясняет, почему он так странно себя повёл после того, как оказался у меня между ног.

Я отворачиваюсь обратно к Мередит и Эмилии. Обе внимательно наблюдают за происходящим, на их лицах читается сочувствие. Они хмурятся, и Эмилия кладёт руку мне на плечо, поддерживая.

— Всё нормально. Честно, мне плевать. У меня и так было предчувствие, что тут что‑то не так, — отмахиваюсь я.

Но это ложь. Ничего нормального в этом нет. Всего несколько дней назад мужчина кусал мои соски, а теперь сидит рядом с со своей девушкой, по всей видимости. Мерзкий подонок. Тепло во мне мгновенно гаснет, тело леденеет. Единственное, чего мне сейчас хочется, — вернуться на танцпол и не испортить последнюю ночь с подругами.

Наконец к нам подходит Габриэль, чтобы принять заказы. Мередит просит ещё шотов с текилой. Я уже выпила три сангрии, поэтому ограничиваюсь одним шотом.

— Ладно, девочки, сейчас всё будет, — подмигивает Габриэль Мередит.

— Гейб! Ещё один напиток для дамы сюда, — перекрывая музыку, раздаётся глубокий голос, который я слишком хорошо знаю. Дэнни окликает Габриэля, и я наблюдаю, как до него доходит, с кем тот разговаривает. Сначала Дэнни выглядит потрясённым, увидев меня, но в следующее мгновение его лицо меняется, на губах расцветает коварная ухмылка.

Габриэль опирается ладонями на стойку и переводит взгляд на Дэнни и девушку рядом с ним.

— А что пожелает дама? — невозмутимо спрашивает он.

Дэнни ухмыляется мне, и эта ухмылка кажется мне новой, в ней есть что‑то порочное. Он раньше не смотрел на меня так, и это неприятно задевает.