Страница 33 из 61
Не раз он думал о том, как это здорово. Мысли даже были по поводу того, что, возможно, в театре, где умение шутить — главное, как и способность вызвать смех у зрителей, совсем гнилой человек себя будет чувствовать неуютно. Ведь ему же гораздо приятнее гадости людям делать, чем помогать им хорошее настроение получать.
Правда, надо отметить, что свежий опыт работы в театре «Ромэн» он лично оценивал очень положительно. Цыгане как-то достаточно быстро приняли его в свою среду, и он обнаружил, что люди они очень веселые и дружные. Так что быстро оказался примерно в той атмосфере, что и в родном коллективе.
Так-то, конечно, были и отличия. Вот если бы, к примеру, их Театр сатиры на гастроли в Японию выехал, а не «Ромэн», то не было бы никакой драки в порту. Чисто потому что вечером бы никто из них в этом самом порту и не оказался бы, чтобы иметь возможность с американскими матросами подраться. Они бы всей группой культурно ходили вместе по городу, а потом бы так же вместе и в гостиницу возвращались, как стемнеет.
Но кто сказал, что это было бы так же весело с учетом всей той последующей возни с гримом? И самое главное, их состоявшаяся с «Ромэном» поездка бы их вышла достаточно пустой, не считая приятных впечатлений от самого Токио. Не получилось бы у них тогда такого восторженного приема у японских зрителей снискать, который случайно вышел из-за вынужденной адаптации пьесы под японский традиционный театр кабуки. А ведь как приятно было, когда зал как единый организм кричал в восторге! А два последних спектакля когда играли, то в зале вообще ни одного свободного места не было!
Но вот сейчас, когда мать начала неприкрыто давить на него, требуя, чтобы он оставил свою подработку в «Ромэне», Андрей вдруг почувствовал, что нет уж, хватит ему указывать.
И с женой его мама, как он сам уже сейчас задним числом начал понимать, рассорила так, что дело уже до развода дошло. Так что, теперь она за него будет определять и где, и как, ему себя реализовывать как актеру? Так что, мило улыбнувшись матери, он ей сказал:
— Увы, мама, это совершенно невозможно. Я уже дал честное слово руководителям театра «Ромэн», что буду и дальше играть главную роль в этой постановке.
Как он знал, это был единственный способ как-то маму угомонить — сказать, что о его честном слове речь идет. Не заставит же она сына, в самом деле, отказываться от его честного слова.
Так что мама, недовольно посмотрев на него, перевела разговор на другую тему:
— А что этот драматург, по пьесе которого вы в Японию ездили, Павел Ивлев? Как он тебе показался при ближнем приближении?
— О, мама, он очень хороший человек. Я тебе уже рассказывал, что он прекрасный семьянин. У него двое детей-близнецов, и он их очень любит. Подарки им при мне выбирал очень разборчиво. Жене, кстати, тоже много всего накупил, да и всей своей родне достаточно много подарков тоже. Себе — почти ничего, насколько я понял.
Кстати говоря, мне Боянов по секрету сказал, что скоро от Павла Ивлева еще одна пьеса поступит, которую они немедленно начнут утверждать в Минкульте. Так что через каких-то полгода у Ивлева будет уже в два раза больше оснований именовать себя солидным драматургом.
— Но ты, главное, Андрюша, не соглашайся и в этой новой пьесе каких-то ролей играть, хорошо? У тебя и так слишком большая нагрузка. А то вот так же опрометчиво пообещаешь что-нибудь этим цыганам. Не забывай, что натура у них такая, что они кого хочешь уговорят.
— Хорошо, мама, не буду забывать, — послушно пообещал Миронов. — Кстати говоря, я Ивлева на свой день рождения приглашу вместе с супругой. Хочу вас с ними познакомить.