Страница 17 из 61
Но преобразиться на какое-то время для беседы с иностранцем, который по какой-то причине очень понадобился, конечно, может и человек, у которого и от природы никакого добродушия не было. Так что я его внешним видом абсолютно не обманывался. Да и понял уже по опыту предыдущих переговоров, что японцы — люди чрезвычайно жесткие. Все же самурайское прошлое у них действительно в крови. Не любят они каких-то уступок чрезмерных, когда ведут переговоры.
А уж если речь идет не о заключении выгодной для них сделки, а просто о такой вот ситуации, как у меня, когда стороны просто информацией обмениваются, чтобы что-то полезное для себя получить, то и подавно, видимо, прогибаться они не готовы.
Правду говорят, что японцы своими торговыми сделками и экспортом занимаются так, как будто воюют на поле боя, с полным ожесточением. Как раньше в бою были готовы погибнуть, чтобы честь свою не запятнать, так сейчас так же зубами выгрызают каждый доллар на мировых рынках. Интересная, конечно, нация по всем параметрам, и, в принципе, я так считаю, что эта моя поездка в Японию лишней для меня не была. Информации тут набрался самой что ни на есть разнообразной, которая поможет мне лучше японцев понимать. А то не дело только на рассказы своих друзей, которые в Японию ездили, ориентироваться, и на информацию из различных статей, что мне попадались как в прошлой жизни, так и в этой.
Минут пять поговорили с министром, как положено, обо всякой ерунде, о том, понравилось ли мне Токио, хорошо ли меня приняли, как мне гостиница, в которой я живу, и далее в таком же духе.
Но затем, когда разговор ни о чем, требующийся при встрече уважающих друг друга людей, уже состоялся, мы перешли к конкретным вопросам.
Вначале министр спросил меня, как я себе представляю экономическое развитие Японии в ближайшие десять лет.
Я ему кратко свою статью в «Труде» изложил, ту самую, которая когда-то привлекла внимание посла Японии в СССР. Он меня несколько рассеянно слушал, из чего я заключил, что с этой статьей он однозначно уже ознакомился. А потом вопрос мне задал:
— Вы так расхвалили наши перспективы в ближайшие десять лет, Ивлев-сан. А что вы скажете по поводу экономического развития Японии через двадцать лет?
Врать я не собирался. Любопытно только было, почему мне на двух предыдущих мероприятиях, где в общей сложности часов восемь мы общались с японскими экспертами, никто вот такой вопрос не задал.
Видимо, на то он и министр, что с мозгами у него получше. Немудрено, что при нем Япония так долго и хорошо росла. Этот человек в стране отвечает за долгосрочное планирование. Не за какие-то только ближайшие пять-десять лет, а за более серьезные горизонты.
— А вот там уже, к сожалению, Хаяси-сан, ситуация для вашей страны может очень резко ухудшиться. — с сожалеющим видом развел я руками. — Ни о каком серьезном экономическом росте речи уже идти не будет. Собственно, никаких прежних темпов роста больше десяти процентов в год, которыми вы наслаждались еще недавно, уже и в ближайшие годы не будет.
А в восьмидесятых все еще больше усложнится. У вас надолго установится болтанка. То два-три процента в год роста, то минус один процент, то нулевой экономический рост. И будет продолжаться это очень и очень долго. И в девяностые, и в двадцать первом веке…
— И почему же вы так считаете, Ивлев-сан? — не сумев полностью скрыть свое изумление от моего ответа, спросил меня министр.
— Боюсь, что разъяснения мои вам не понравятся, и вы, скорее всего, мне на слово не поверите, потому что я из страны, с которой у Японии достаточно плохие отношения.
Но, естественно, это не помешает мне сказать то, что я думаю. А вы уж сами решайте, прислушиваться или не прислушиваться. Дело в том, что когда американцы в тысяча девятьсот пятьдесят втором году отказались от оккупационного режима, отпуская Японию в якобы свободное плавание, они никак не могли предположить, что вы сможете продемонстрировать такие высокие результаты, иначе они ни в коем случае не дали бы вам прямой и беспрепятственный доступ к своему рынку.
У них была иллюзия, что, поскольку ваша экономика разрушена, в американо-японской торговле всегда будет положительный баланс для американских экспортеров. Но вы, продемонстрировав и хитрость, и стратегический расчет, и железную волю, смогли обратить этот доступ к американскому рынку в мощный рычаг для роста вашей экономики.
Вы уже долго растете сумасшедшими темпами, параллельно сбывая часть товаров, которые не может освоить американский рынок, на рынки европейских стран, союзников США. Но, понимаете, у всего есть свои пределы. Давление вашего экспорта на американский рынок слишком быстро нарастает, как и его качество. В результате ваши товары разоряют все большее количество американских предпринимателей, которые не в состоянии предъявить ни японское качество, ни японскую старательность в изготовлении товаров безупречного качества.
Большинство американских компаний страдают от нехватки современных технологий, которые вы в Японии буквально заставляли внедрять японских предпринимателей. А вот американцев никто не заставлял этого делать. У них нет такого министерства, как ваше, чтобы и уговаривать, и настаивать на том, что необходимо закупаться на Западе передовыми патентами и, несмотря на дороговизну, внедрять их в деятельность своего предприятия.
Американцы были уверены, что США всегда будут оставаться успешной страной-экспортером на зарубежных рынках. Но натолкнулись на вас, и теперь их точка зрения начинает меняться.
Этот постоянный бешеный прирост качественных японских товаров, которые разоряют американских предпринимателей, вы сами должны понимать, не останется без ответа. С каждым месяцем в США будет все больше возмущения из-за того, что японцы, которых у них особых причин любить нету, с которыми они во Второй мировой войне воевали, ведут себя не как побежденная нация.
Ну и, опять же, само собой, надо учитывать, что чем больше ваши японские корпорации будут продавать товаров на американском рынке, тем больше снобизма будет у ваших японских предпринимателей. Будет расти число разнообразных интервью с вашими главами корпораций, о том, что Япония проиграла на военном фронте Америки, а теперь на экономическом выигрывает.
Взятое все вместе, это будет пробуждать в Америке все большее количество недовольных. Разоряющиеся предприниматели будут давить на сенаторов и конгрессменов. Те будут давить на президента. В итоге неизбежно наступит момент в восьмидесятых годах, когда скопится критическая масса крайне недовольных, но очень влиятельных представителей американских элит, которые начнут разрабатывать различные планы, каким образом такой стремительный экономический рост Японии и поток разоряющего американцев экспорта на американский рынок можно остановить.
И в итоге, я думаю, в восьмидесятых американцы выставят вам ультиматум, а у вас не будет возможности его не принять. И все на этом будет закончено с дальнейшими амбициями вашей страны. Пару десятилетий вы еще будете наслаждаться высокой позицией в мировой экономике, а затем она начнет неуклонно снижаться. Другие страны будут расти намного быстрее, чем Япония.
Министр сидел, мягко говоря, шокированный услышанным. Прежнее отеческое добродушие высокопоставленного бюрократа по отношению к молодому гостю напрочь пропало! Взгляд какой-то офигевший и вместе с тем загнанный теперь стал.
А ведь я понимал, что это опытнейший переговорщик. У него, наверное, за неделю пять-шесть иностранных делегаций минимум в его кабинет попадает. А уж сколько он за рубежом переговоров разных проводит! То есть, это человек, который по определению не должен какие-то серьезные эмоции проявлять во время разговора.