Страница 16 из 61
Глава 7
Токио, офис министра внешней торговли и промышленности Японии
— Дело в том, что неподалеку от Токийского театра мои люди видели резидента ЦРУ. — сказал разведчик и сделал театральную паузу.
— Возможно, он просто выбирал билеты, чтобы посетить одно из представлений в Токийском театре? — хмыкнув, предположил министр.
— Нет. Совершенно однозначно его советская делегация интересовала. Он сначала полчаса около театра торчал. И когда советские артисты приехали, все свое внимание на них сконцентрировал. Потом еще и после этого не ушел. Дождался, когда лимузин, в котором Ивлева возят, к театру приехал. И ушел оттуда только тогда, когда Ивлев из этого лимузина не вышел и дальше по своей программе уехал. Но тем же вечером резидент снова появился в театре, побыл на представлении и только после этого ушел. А на следующее утро в Министерство культуры внезапно позвонили и высказали пожелание провести с Павлом Ивлевым интервью для «Нью-Йорк Таймс». С моей точки зрения, эта попытка им и была инициирована. Ивлев, правда, немедленно от этого интервью отказался.
В целом, ни о какой случайности тут и речи нет. Резидент ЦРУ целенаправленно выслеживал, по моему мнению, именно Павла Ивлева. Что вызывает определенные подозрения в его адрес. Не связан ли этот русский с американцами? А иначе зачем они проверяют, как он у нас тут устроился?
Министр правда, подозрений своего собеседника не разделял. Он вспомнил сразу же, что его друг, посол Японии в СССР, предупреждал о том, что американцы явно выказывали интерес к Павлу Ивлеву и в Москве.
Ну что же, ничего удивительного в этом нет. Талантливые аналитики на дороге не валяются. А американцы всегда были очень хороши в поиске талантов и привлечении их на свою службу. Ему ли это не знать, учитывая, сколько толковых аналитиков в США эмигрировало только из его министерства в поисках лучшей жизни!
Злило, конечно, министра то, что ЦРУ на Ивлева пытается выйти на территории Японии. Но, с другой стороны, а что в этом непривычного? Американцы и деликатность — это две разные, диаметрально противоположные вещи. Они же уверены, что весь мир им принадлежит.
Не то чтобы это нравилось министру, но куда же деваться, если американо-японское сотрудничество лежит в основе военной безопасности Японии. Тут только терпеть и остается. И это не говоря уже о том, насколько японская экономика зависит от американского рынка…
— Следующий момент, Хаяси-сан, — не увидев никакой реакции со стороны министра, несколько разочарованно продолжил разведчик. — Кинобригада, которая приехала вместе с труппой театр «Ромэн», умудрилась в неприятности с одной из группировок якудза встрять, — сообщил разведчик.
— Каким это образом? — искренне удивился министр.
— Насколько удалось выяснить от самих якудза, они, ведя съемки по городу, умудрились случайно заснять штаб-квартиру этой группировки. А вы сами знаете, как эти бандиты относятся к тому, что в отношении их объектов кто-то киносъемку без разрешения ведет. Вот они и обложили чуть ли не весь Токийский театр своими боевиками. К счастью, информацию мы вовремя получили. Так что теперь полиция, и несколько наших людей плотно контролируют безопасность советской делегации.
— Это хорошо, — одобрительно кивнул министр. — Значит, вы считаете, что якудза ни на что плохое не решатся в адрес наших гостей?
— Нет. Мой заместитель лично приезжал говорить с главой этой группировки и в выражениях не стеснялся. Главарь знает, что, если он хоть пальцем посмеет пошевелить в адрес иностранцев, то судьба его будет незавидной.
— Прекрасно. Что еще у вас есть по Ивлеву или по этой делегации?
— Вы, наверное, слышали про то, что теперь советские актеры выходят на сцену Токийского театра в гриме под кабуки?
— Нет, — удивился министр. — Мне еще не сообщали. А с чем это связано?
— Ну, сами они заявили, что делают это в знак уважения к японской традиционной культуры. Но на самом деле там история гораздо более интересная, — неожиданно разулыбался обычно строгий глава разведки. — Профессиональные актеры все же поют красиво. Вот моряки со всего мира, что собрались в нашем порту, им денег за эти песни и накидывали, — продолжил глава разведки.
— Вот даже так, — удивился министр. — Но как это связано с гримом в стиле кабуки?
— Дело в том, что они там умудрились подраться с американскими моряками. Вы же знаете, что американские моряки с советскими достаточно часто в порту конфликтуют по идеологическим причинам. Мы по материалам прослушки об этом инциденте узнали, а потом уже, конечно, послали своих людей в порт разобраться, — вернулся к теме разведчик. — В общем, инициатива конфликта была со стороны американских моряков, как бармен в том баре, где все это произошло, сообщил. Им не понравилось, что в баре, где они собрались, песни на русском языке поют. Так что пятеро цыганских актеров в этой стычке сильно пострадали.
— Понятно, — кивнул министр. — Значит, они придумали всю эту затею с подражанием театру кабуки, чтобы гримом лица замаскировать.
— Да, все верно, — подтвердил разведчик. — Кстати, вам, наверное, будет любопытно, но идея принадлежит так интересующему вас Павлу Ивлеву.
— Ясно, — сказал министр. — Значит, это в целом достаточно гибкий и изворотливый молодой человек.
— Да, определенно так, — согласился разведчик.
Министр задумался, осмысливая услышанное. Теперь и так мизерные шансы на то, что Ивлев каким-то образом связан с КГБ, и вообще стремятся к нулю. Будь он агентом КГБ, у всей этой делегации дисциплина была бы строжайшая. Так что никто и по городу бы не шлялся в неположенных местах, чтобы на якудзу нарваться.
И само собой, советские актеры не выступали бы в порту, нелегально зарабатывая.
Ну что же, главное, что ничего сомнительного он в адрес Ивлева не услышал. Встречу с ним можно проводить.
Япония, Токио
Где-то еще с часик после того, как высадили наших коллег, мы по Токио погуляли, учитывая, что нам было на 16.30 назначено. Но вот, наконец, привезли меня и на встречу с министром ключевого министерства Японии, отвечающего за ее бурное экономическое развитие. Рост по десять процентов в год, да еще и такой долгий, — это, конечно же, очень серьезно. Так что Министерство внешней торговли и промышленности совсем не даром ест свой хлеб.
И с человеком я сегодня буду разговаривать несомненно уникальным и важным по любым меркам. Вот интересно даже стало после всех тех провокационных вопросов, что в мой адрес раньше японские профессора, аналитики, разведчики и бог их знает кто задавали, как будет построена наша беседа с министром? Будет ли и он тоже пытаться какие-то провокационные вопросы мне задавать?
Интересно, конечно, было и то, знает ли министр то, о чем мы в предыдущие дни говорили во время всех этих приемов. Но тут уже был серьезный шанс, что я смогу догадаться об этом в нашем с ним разговоре.
В офисе у министра господствовала та строгая японская классика, к которой я уже привык в дорогих ресторанах, куда меня привозили. Цель простая — дать посетителю прикоснуться к древней японской культуре. И вазы на тумбах, и гравюры на стенах. Все, как полагается у приличного японского чиновника.
Кабинет был огромным. Раза в полтора больше, чем у ректора Токийского университета или президента Японской ассоциации культурных связей с зарубежными странами. Ну что же, тоже, в принципе логично. Кабинет министра именно таким и должен быть, подчеркивая важность человека, с которым люди встречаются, приходящие к нему в офис.
Самому министру на вид было примерно пятьдесят пять. Немножко полноватый, лицо почти круглое, в глазах добродушие. Думаю, скорее всего, показное. Вряд ли у нас тут весельчак и шутник на такой высокой должности сидит. По опыту из прошлой жизни знаю, что даже веселые и добродушные люди, когда начинают серьезную карьеру делать, очень резко преображаются. Встречаешь этого шутника лет через десять-пятнадцать, когда он до высокого поста вырос, а он совсем уже иначе выглядит. Какая там улыбка? Какое там добродушие? Весь в хлопотах, глаза озабоченные, вид загнанный.