Страница 11 из 61
Ну да, кому же охота, включив телевизор, любоваться на чувака, который, куда-нибудь влево развернувшись или вправо, что-нибудь рассказывает. Это уместно уже только когда крупный план делают, показывая, к примеру, сразу нескольких оживлённо ведущих диалог человек в студии.
Ну что же, прежде всего нас всех отправили в гримерку. И тут вдруг у меня шальная мысль появилась. Учитывая, по какой причине вдруг японское телевидение нами вообще заинтересовалось, предложить нам всем трем грим в стиле кабуки на лицах намалевать? Вот была бы хохма, если бы советские граждане, деятели искусства, именно в таком виде интервью давали на японском телевидении.
Решил, была не была, предложить эту идею Оониси, который вокруг нас, конечно же, крутился, пока нас рассаживали перед гримерами. Так и сделал. Тот искренне восхитился, тут же убежал куда-то из гримерной, видимо, искать кого-то, кто за все эти съемки отвечает. Вернувшись через три минуты, огорченно покачал головой.
Ну что же, мою пиар-идею местное консервативное телевидение все же не оценило. Мало ли, какие у них там резоны по этому поводу имеются. А зря, сами себя лишили повышенных рейтингов. Моя чуйка прямо-таки кричала, что это очень даже эффективно сработает! Но что поделать, семидесятые, что такое пиар, многие еще толком не понимают даже в рыночных странах.
Меня первого гримеры отпустили. Молодость требует минимального вмешательства, чтобы подготовить человека к камере. Ну и прическа у меня короткая, не те придающие творческий вид гривы, что у Боянова с Вишневским. А мне волосы подравняли на голове, да кожу на лице попудрили, чтобы не бликовала потом в студии. Там же черти сколько разного яркого освещения имеется.
В студии для нас троих уже было отведено три удобных кожаных кресла. Напротив нас через низкий деревянный столик сидел ведущий. На вид ему было лет тридцать пять. Был он весь из себя такой неожиданно утонченный. Я до этого как-то японское телевидение никогда в жизни не смотрел, но думал, что в семидесятых от телеведущего в Японии будет востребована какая-то более консервативная манера подачи себя. Но это был на вид типичный метросексуал из двадцать первого века, даром что японец.
Подготовка к съемке с точки зрения моего опыта из двадцать первого века ничем не отличалась. Когда мы уселись, тут же начали настраивать освещение, и довольно быстро температура вокруг нас поднялась на несколько градусов. Ну и само собой, этот яркий свет отовсюду доставлял определенный дискомфорт. Впрочем, я понял, что и Боянов, и Вишневский явно раньше на телевидении выступали, потому что никак свое недовольство и недоумение по этому поводу не демонстрировали. А значит, люди уже привычные.
Впрочем, ничего удивительного. Все же таким серьезным театром, как «Ромэн», руководят.
Наконец, спустя минут пятнадцать все наладили, между собой согласовали и начали отсчет. Естественно, что я не знал, как звучат японские цифры. Но что я, раньше в телестудии отчета не видел перед началом съемки?
Цифры все прозвучали, и наше интервью стартовало. Пару минут ведущий что-то оживленно по-японски тараторил, время от времени переводя на нас взгляд. Насколько я понял, нас представлял. А потом он все же сделал паузу, и Анастасия, которая чуть дальше сидела, чтобы в кадр не попадать, тут же нам все это перевела. Ну, как и ожидалось, он сделал для аудитории небольшой рассказ о нас. Правда, не совсем точный, с моей точки зрения. Прозвучало, что тут у него в студии драматург и два руководителя театра «Ромэн». Это театр, в котором играют не русские, а цыгане. Древний народ, который живет не только в СССР, но и по всей Европе.
Ну вот, исходя из этого предисловия, японцы наверняка будут уверены, что имеют дело с тремя советскими цыганами. Потому как ведущий, видимо, сам понятия не имел, что я русский, а не цыган. И вполне понятно, что, как представитель страны, в которой мало что знают об особенностях жизни в Советском Союзе, видимо, ему было достаточно все равно на то, кем все три его собеседника по национальности являются. Главное, что из СССР приехали.
Ладно, решил, что это мелочь. Прямо меня цыганом не называют, а что уж там кто подумает, то это его личное дело. Главное, чтобы имя и фамилию правильно указали.
Наконец, дошло время и до вопросов. Япония — общество консервативное. Поэтому первый вопрос, к явному неудовольствию Боянова, достался именно ему. Видимо, японец решил, что он у нас самый старший.
Ведущий попросил его рассказать о том, как и когда был создан театр «Ромэн». Удачно вышло, что не ко мне с этим вопросом обратились, потому что я, конечно, немножко нахватался всяких моментов по истории «Ромэна», но мало ли что бы не совсем верно сказал?
А вот второй вопрос достался уже мне.
— Скажите, Ивлев-сан, это вообще нормально, когда такой молодой цыган, как вы, становится в Советском Союзе драматургом?
Ну привет, приплыли! Вот и что отвечать на такой вопрос? Решил, что правду и только правду. Не вижу смысла в том, чтобы врать без острой необходимости, тем более на камеру.
— На самом деле я не цыган, а русский, но просто написал пьесу для цыганского театра. Дело в том, что в СССР у нас интернационализм, и деятельность цыганского театра могут обеспечивать представители самых разных национальностей. Но по сути вашего вопроса скажу, что действительно, молодых драматургов в Советском Союзе, как и во всем мире, достаточно мало.
По лицу ведущего сразу догадался, что этот вопрос и ответ на него потом обязательно из записи вырежут. Да, начало интервью что-то не очень. Но в то же время это явно была не провокация. И дипломат советский, что в студии присутствовал, так же думал, раз не стал прерывать интервью. Скорее это простое головотяпство со стороны телекомпании, которая такие нюансы не выяснила до начала сьемки.
Ведь было бы желание, вполне можно было нас, к примеру, по всем этим вопросам прямо в гримерке, пока мы там терпеливо ждали окончания работы гримеров, опросить. Сразу и выяснить, кто из нас цыган, а кто нет, чтобы правильно потом заданный мне вопрос сформулировать.
Следующий вопрос уже Вишневскому этот японский метросексуал задал. Спросил его, сразу ли он пришел в «Ромэн» работать или где-то еще перед этим был. Вишневский ответил, что он с самого начала в «Ромэне» был. Его карьера в нем насчитывает уже почти четверть века. В следующем году уже будет своеобразная годовщина его работы.
Затем Боянову следующий вопрос достался о том, как много цыган всего в Советском Союзе живет. Видимо, предположил ведущий, очень много, процентов двадцать от населения страны, раз для них отдельный театр сделали?
Нет, ну, бывают, наверное, и более некомпетентные ведущие телепередач. Но этот пока что старательно, с моей точки зрения, бил все возможные рекорды.
А ведь мы, как нам сказали, сейчас находимся на главном канале японского телевидения, и снимаемся в одной из самых популярных передач, который в прайм-тайм идут. А ведущий разве что личиком располагает красивым да голосом глубоким и красивым. А вот в черепушке у него явно пустовато. У него же было полно времени с утра, чтобы озадачить своих помощников сбором всей необходимой информации по своим гостям. Знаю я, что на обслуживание популярного ведущего кучу денег выделяют в капиталистических странах. Впрочем, возможно, низкий интеллект, с точки зрения японцев, является необходимым качеством для того, чтобы работать телеведущим в престижной программе национального телевидения. Загадочная нация…
Затем ведущий спросил Боянова, как ему эта идея пришла в голову по поводу трансформации советской традиционной пьесы под кабуки?
Боянов тут же честно сказал, что это вообще не его идея, а драматурга Павла Ивлева, и даже для убедительности на меня рукой показал. Тут-то бы, казалось, ведущему меня начать расспрашивать, ведь именно новый вариант постановки в стиле кабуки и привел к этому интервью, но нет. Он тут же Вишневскому следующий вопрос задал о том, счастлив ли он видеть тот восторг, с которым почтенная публика вчера приняла новую постановку. Вишневский заверил, что, конечно, счастлив, и сделал комплимент японской театральной публике, сказав, что он и так был наслышан о том, как она сведуща в театральном искусстве, но во время этой поездки в Японию лично в этом убедился, что ему очень приятно.