Страница 10 из 61
Глава 5
Япония, Токио
После музея мы в боулинг отправились. Черт подери, как же давно я не был в боулинге! Оониси, правда, хотел меня перед ним еще и в ресторан затащить, но я предложил лучше там перекусить. Рафинированная душа японца, видно было, не очень принимает мысль о том, чтобы в боулинге какой-нибудь ерундой ужинать вместо нормального ресторана, но ему пришлось подчиниться.
И да, все верно, в боулинге не было ничего кроме картошки фри, сэндвичей с тунцом и кока-колы, но это же не главное! Хороший боулинг — это атмосфера прежде всего! Спорта, состязания и приятного времяпровождения.
Паршиво, конечно, что мне пришлось делать вид, что я впервые в жизни в боулинге. Ну да, а как иначе, если в СССР боулингов нет, а там, куда я раньше выезжал, их тоже, скорее всего, не было. Теоретически в Берлине он мог быть, но я когда там был, этого не уточнил, так что ссылаться на то, что я там научился играть, рискованно.
Так что первые полчаса, когда мы взяли дорожку на троих, я старательно изображал, что вникаю в игру. Даже первые четверть часа вообще кидал прямо с места, а потом начал неуклюже разгоняться. И только через полчаса перестал метать шары совсем уж неправильно. Но все равно, действовал аккуратно, и ни разу за следующие полтора часа не выбил больше ста десяти очков за игру.
А ведь руки-то помнили, как правильно играть…
Да уж, двойственное ощущение. И вроде как удовольствие от игры получаешь, и одновременно оно не полное, поскольку только один из трех бросков можешь от всей души сделать.
Оониси, видимо, боулингом не увлекался, потому что я по очкам всех четырех игр выиграл, а на втором месте Анастасия оказалась.
Японец, когда мы из боулинга вышли и поехали к театру, все нас расхваливал, как мы хорошо играем! И никак не хотел верить, что в СССР нет ни одного боулинга.
Япония, Токио
Анастасия, конечно, знала заранее, что в боулинг поедет, и даже радовалась сильно тому, что эта поездка вскоре состоится. Как же давно она уже не была в боулинге! А ведь когда она работала нелегалом в Японии, очень часто его посещала. Ну да, она же американку изображала, и японцы бы не поняли, если бы она традиционную американскую забаву игнорировала. Более того, иногда ее деловые партнеры, чтобы ей приятное сделать, деловые встречи с ней именно в боулинге и назначали.
Конечно, это был совсем новый боулинг, тех, в которых она играла больше двадцати лет назад, наверное, давно уже и не было. Ясно, что сразу после войны не такие и хорошие боулинги строили, денег не так и много было у японцев. Так что, конечно, этот боулинг, в который Оониси их привез, был гораздо лучше, чем те, которые она во время своей работы в Токио посещала.
Одна беда, приходилось делать вид, что она совсем с этой игрой не знакома. Оониси очень старательно учил ее, как правильно в эту игру играть, но она все равно делала вид, что разгоняться как надо для нее в силу возраста слишком сложно, и кидала шары, стоя прямо у черты заступа. И мазать старалась почаще, и лишь в последней игре не удержалась и набрала больше сотни очков. Без разгона, конечно, кидать неудобно, но ясное дело, что даже так с ее-то опытом она могла много очков выбить…
Но все равно все время приходилось прикидывать — не заподозрят ли Ивлев и Оониси, что у нее опыт есть игры в боулинг? И это, конечно, очень портило удовольствие.
Да, Ивлев как бы и знает, что она из КГБ, но ей четко сказали, что парень с комитетом никакими обязательствами не связан, и ничему не обучен. А значит, как бы он ни был умен, запросто может ляпнуть потом где-нибудь в присутствии японцев, что его переводчица так здорово в боулинг играет, словно не в первый раз это делает. А ей приходилось действовать, исходя из того, что каждый встреченный японец может на разведку работать, и даже у стен есть уши. А японскую разведку, несомненно, может очень даже заинтересовать информация о старушке-переводчице, прибывшей из СССР, что умеет играть в боулинг, при том, что в СССР боулингов нет.
И только в лимузине уже убедилась, что и японец, и Ивлев восторгаются ее вторым местом в игре по принципу «новичкам везет». И сам Ивлев японцу объяснял свою победу тем же фактором. Мол, спортом активно занимается, да и не так и трудно эти шары гонять, как кажется со стороны.
Япония, Токио
Миронов, Боянов и Вишневский, когда мы их из Токийского театра забирали, совсем не были счастливы, что нам вместо гостиницы надо ехать на телевидение выступать. Но раз послу СССР в Японии обещание дали, куда уж им деваться было?
Встретившись в условленном месте с дипломатом, мы поехали дальше на двух машинах к японскому телевидению. Ясно, что у дипломата свои колеса были. Не понял я только вначале, зачем мы тогда встречались не у здания телецентра, а за несколько километров от него, в центре города. Ну да ладно, видимо, были какие-то причины для этого. Мало ли, хотели точно убедиться, что мы с ним около телевидения не разминемся и в студию без сопровождающего от МИД не уйдем? Подумав над этим вопросом еще немного, удовлетворенно кивнул. Да, скорее всего, в этом и была задумка, чтобы мы, если вдруг машина приданного нам дипломата задержится, торчали где-то далеко от телевидения и физически не могли без него в студию пойти с японцами. Советские дипломаты хитры и коварны, но я-таки догадался!
Казалось бы, что над этим вопросом было вообще голову ломать? Ну договорились встретиться за несколько километров от телецентра, ну и какая разница? Но я бы, наверное, не смог в прошлой жизни стать хорошим аудитором, если бы всегда не пытался понять логику чужих действий. Если умеешь понимать мотивы, на основании которых действуют люди, тебе намного легче будет и аудит проводить.
Естественно, что на входе в телевизионную высотку нас встретили двое работников телекомпании, молодых японцев. Много кланялись, приветствуя нас. Тут же и выяснилось, что посол несколько превысил свои полномочия, уговорив Миронова тоже выступить на телевидении. Японцы, несмотря на молодой возраст и явно низкий статус в компании, категорично заявили, что в студии согласованы для выступления только три гостя. Драматург, чья пьеса имела такой успех, и руководители «Ромэна». И максимум, что они могут сделать для всех остальных, это в студии посадить так, чтобы в камеры не попадали. И при условии, что во время записи все, кроме переводчика, помалкивать будут.
Миронов, конечно, нисколько не настаивал. Тут же радостно соскочил с крючка под завистливые взгляды Вишневского и Боянова и расслабился. А цыгане наши, конечно, с очень серьезным видом к передаче готовились. Устали за день, само собой, а тут еще и запись передачи в десять часов вечера.
Передача будет не в прямом эфире. Обычное дело, когда на телевидении приходится с иностранцами общаться.
Время — деньги. Прямой эфир дорого обходится. А с иностранцем, который по-японски не говорит, это же надо тратить время сначала на перевод ему, потом на перевод того, что он сказал. Гораздо легче, само собой, в записи вырезать все эти моменты. Пустить субтитры, озвучку сделать сказанного гостями, и тем самым сделать передачу для зрителя гораздо более динамичной и интересной.
Я вообще, в отличие от Боянова и Вишневского, по поводу этого сегодняшнего выступления не волновался. Какая разница — радио или телевидение — на самом-то деле. Я в прошлой жизни и на телевидении выступал тоже. Не скажу, что часто. Но главное, что опыт такой у меня имелся.
Всё отличие от радио, что в радио ты в микрофон говоришь то, что потом люди услышат. А при съемках на телевидении тебе надо в камеру смотреть, чтобы, когда говоришь, потом зрителю казалось, что ты прямо с ним разговариваешь.