Киштов - пограничный хутор

Была и несколько радостная новость, к нашему хутору опять по договорённости пригнали из верховья реки строительный лес, вот и всё мужское население хутора в течении дня, занималось его выемкой из речки и перемещением поближе к месту строительства, а частично и на территорию самого хутора. Для этого даже задействовали волов и коней - тяжеловозов, да и прочие рабочие лошади,для скорейшей перевозки строевого леса.

Рассчитались со старшиной плотогонов, как и было, договорено ранее – оружием и конями, и то, и то, у нас было заранее подготовлено. Тем более что в уплату, пошло как раз собранное с гайдамаков и в том числе и часть их коней, худшая конечно, как и остальное холодное оружие. Те, опять уехали от нас довольные таким обменом, и с новым заказом, уже на осень – опять поставкой строевого леса и в том же количестве.

Меня же особо никуда на работы не привлекали, и всё из-за Рика, тот действительно оказался отличной охотничьей собакой, и та группа охотников из пяти человек, которая сплотилась вокруг меня, вернее моего пса, постоянно привозила с охоты хорошую добычу, а это как минимум с пяток зайцев, нередко и приличных размеров кабанчика. Причём так уж получилось, что я приучил как своего коня, так и собаку – Рика, в случае необходимости, передвигаться со мной, впереди меня, устроившись на самом коне. Хорошо и зарекомендовало то охотничье ружьё, которое я купил на ярмарке, теперь на него с завистью смотрели все остальные охотники, тех денег, которые я за него заплатил, оно стоило.

Семёну, после того памятного боя при обороне обоза, перепало так же одно из дальнобойных османских ружей «янычарка», которые тогда удалось взять в качестве трофеев, чем тот весьма гордился. Правда, там был сильно расстрелян ствол и поэтому его и дали Семёну, ну а тот уговорил меня дать ему ствол, один из моих запасных, что я прикупил на ярмарке, тот об этом прекрасно знал, вот один из них и пригодился.

Кстати, с нами постоянно на охоту, ходил и один из десятников, у меня по этому поводу были догадки, что, таким образом, меня страховал мой отец, но может быть, такое было к лучшему, ведь все они были не только опытными воинами, но и опытными охотниками.

Вот так и продолжались будни нашего хутора ещё в продолжении трёх недель. К этому времени была полностью закончена постройка второй башни, все её внутренности строили по образцу и подобию первой, весьма удачной, так зачем что-то менять. И одновременно, после самой башни, было заложено и началось строительство сразу четырёх каменных домов, по заранее утверждённому моим отцом плану, чтобы впоследствии одну из их стен использовать в качестве продолжения всей стены вокруг хутора. Ну а сами окна-бойницы домов, которые были расположены весьма удачно, можно уже после постройки, использовать в качестве стрелковых ячеек при необходимости.

- До осени, ещё успеем поднять, хотя бы на два роста и сами стены, - с удовлетворением говорил мне отец, смотря на то, как растут сами дома. Тем более, те стены домов, которые должны были стать продолжением общей стены, делали не только шире, в отношении других стен, но и с зацепами, чтобы потом состыковать с общей стеной вокруг хутора. Каменщики уже поднаторели в кладке стен и занимались только этим, все же остальные работы связанные с обработкой дерева и укладкой балок, а так же самой крыши, делала отдельная, хоть и небольшая артель строителей. Ну а всё необходимое камни, глина, подвозилось на телегах.

Лето только-только началось, как в нашу размеренную и равномерную жизнь хутора, да и в мою лично, ворвались новые события.

Глава 15

- Со стороны Фёдоровки, в сторону хутора движется большой отряд конницы, - раздался крик одного из наблюдателей на нашей первой башне.

Естественно на такое отреагировали все, кто находился на хуторе, бросившись вооружаться и спеша занять свои места на настилах, которые были оборудованы вдоль частокола, который охватывал весь хутор. Все кто находился у реки, а так же за пределами хутора, по сигналу поспешили в сам хутор, туда же погнали и весь скоти коней, которые были на выпасе, ну и естественно все строительные артели устремились так же за стены хутора, кто его знает, кто приближается к хутору.

По истечении некоторого времени стало понятно, что отряд всадников, насчитывал порядка пятидесяти человек.

- Ого, полусотня, это хоть и много, но не для нас, - заметил стоящий около меня Семён, сжимая свою «янычарку», - осталось выяснить, кто это такие.

Но уже через некоторое время, когда отец разглядел, кто едет во главе всадников, тут же поступила от него команда, – отбой тревоги. И сразу следующая, - открыть ворота, и накрывать столы.

Стало понятно, что ехавшего во главе отряда, мой отец прекрасно знал.

А когда я, сошёл с настила и оказался около ворот, там собрались все значимые люди хутора во главе с моим отцом.

Я вопросительно посмотрел на стоящего рядом десятника Лариона Сокола, тот правильно понял мой немой вопрос и ответил негромко.

- Это войсковой старшина Павел Головатый, - проговорил Ларион, - ближайший сподвижник из окружения Калнышевского, ну а кто тот, ты и сам знаешь. Когда-то в молодости, твой отец и Павел были друзьями, но потом, их военные дороги разошлись. И меня сейчас больше всего занимает вопрос, что Головатому здесь надо, ведь с твоим отцом они давно не пересекались.

Очень интересный факт для меня, я ведь не знал, что отец, когда-то по молодости дружил с Павлом Головатым, хотя отец и ранее не особо рассказывал о своей службе, так, всё в общих чертах. Ну а сама фамилия Головатого, периодично мелькала во время обсуждения отцом тех действий, которые происходили вокруг самого Калнышевского, фигуры весьма заметной в этом регионе и не только.

После того, как весь отряд втянулся на хутор, первым покинул седло сам Головатый и первым делом, он обнялся с моим отцом. С моего места было видно, что сам Головатый искренне рад такому обстоятельству встречи со своим давним другом, хоть и сейчас, он достиг намного больших высот в иерархии Войска Запорожского.

Они тихо перекинулись несколькими словами, что говорили друг другу, было не слышно, значит не для общих ушей, а вот после этого, всех прибывших мой отец, громко пригласил откушать с дороги, тем самым проявляя гостеприимность.

Я просто своим нутром чувствовал, что намечаются какие-то события, и возможно, в них будет отведена какая-то роль и нам хуторским. Но я даже и близко, не мог предположить, что те события, будут иметь большие последствия и глубокий резонанс, и не только для нас хуторян, но и для большой политики, между Российской империей и Османской.

На тот момент для российской власти положение, которое сложилось здесь по реке Бог, было двояким, а если точнее как палка о двух концах: с одной стороны те же гайдамаки, да и не только они, дестабилизировали тылы осман, нападая на османские и татарские поселения, что было хорошо. А с другой, их действия провоцировали Османскую империю на объявление войны раньше времени. Чего Петербург, занятый в это время Семилетней войной в Европе, хотел избежать, хотя конечно, в истории были прецеденты и не один, когда наша империя вела войны, не одну, а несколько в разных регионах.

Через тот же Ачи-Кале, в это время часто проезжали гонцы и дипломаты, особенно Российской империи, в этот период Россия активно пыталась закрепить своё влияние на юге, использую внутренние неурядицы в Крымском ханстве. А те же Едисанские мурзы (князья), были объектом подкупа, их, российские агенты пытались склонить к переходу в российское подданство, или хотя бы к нейтралитету в будущей войне.