Киштов - пограничный хутор

Местным хуторским плотником, делались и деревянные конструкции, работавшие по принципу падающего груза, те были идеальными для сохранения качества меха зверька. К примеру, на куницу и горностая ставились «плашки» - два расколотых бревна, одно из которых падало на зверька, когда тот трогал приманку. Такие ловушки устанавливали на поваленных деревьях или специальных помостах, чтобы до добычи не добрались мыши и лисы.

На лису уже использовали «пасти» - более крупные коридоры из брёвен, где на зверя обрушивалось тяжёлый гнёт (дерево).

А вот на самой реке использовали плетённые из лозы ловушки, внешне похожие на верши (морды). Зверёк заплывал внутрь за рыбой или в поисках входа в хатку, но не мог выбраться обратно из-за сужающегося горлышка.

А вот для более мелких хищников тех же ласки или лесного кота делали деревянные ящики с захлопывающейся дверцей, что позволяло получить абсолютно идеальную шкурку без единого повреждения.

Среди воинов наших десяток, было несколько умельцев, которые использовали свои секретные составыдля приманки – рыбий жир или смесь трав, чтобы замаскировать запах железа.

Уже в конце зимы, начале весны, все особенно обработанные шкурки шли на обмен к тем же татарам, и далее через Ачи-Кале (османское название Очакова) и другие османские порты уходили в Османскую империю и Европу.

Ну, и конечно же, тут бы хотелось рассказать заодно, как же обрабатывались сами шкурки и шкуры различного зверья и не только.

Во-первых, метод съёма шкурки большинства пушных зверей зависел от зверя. У таких как куница, лиса, выдра снимали сами шкурки «трубкой». Шкурку надрезали по задним лапам и стягивали «чулком» от хвоста к голове, мехом внутрь. А вот у тех же зверей - как медведи, волки или бобры шкуры снимали «пластом» (ковром), когда делался продольный разрез по животу, и кожа распластывалась.

Во-вторых, следующий этапэто мездрение (обезжиривание), на внутренней стороне мездре (кожи) оставались частички жира и мяса. Если их не убрать, жир прогорал и «сжигал» волос, из-за чего мех начинал выпадать. Поэтому шкурку натягивали на болванку (круглое бревно) и аккуратно соскабливали всё лишнее. К тому же, все наши воины - охотники прекрасно знали основной секрет мездрения, который заключался в том, что мездрить нужно было от хвоста к голове, чтобы не подорвать корни волос. Для этого использовали специальный инструмент – косы или же «струги» (тупые ножи).

Далее, чтобы шкурка не съёжилась и не потеряла форму, её натягивали на правилки – деревянные рамы или раздвижные рогатины. При этом обязательным условием сушки было то, что её проводили только в тени, на сквозняке. Сушить мех у костра или на ярком солнце было нельзя – кожа «сгорала» (становилась ломкой), и такая шкурка шла в брак.

Если шкурка готовилась на продажу как «сырьё», её просто засаливали. Для местного использования или же дорогого экспорта у нас применяли хлебное квашение. Для этого делали раствор из овсяной или ячменной муки, соли и солода, сами шкурки погружали в этот состав на несколько дней. Молочная кислота размягчала волокна кожи, делая её мягкой и эластичной. А вот для тех же водоплавающих (выдра, бобр) часто использовали более агрессивные составы с добавлением коры дуба или ивы (в качестве дубильных веществ), чтобы кожа не боялась влаги.

Следующим этапом было то, что мех чистили сухими разогретыми опилками лиственных пород (берёза, ольха), эти опилки впитывали остатки жира и грязи. После этого саму шкуркудолго выколачивали специальными прутьями и расчёсывали гребнями.

Ну и для транспортировки шкурок, чтобы защитить их от моли и кожееда, перекладывали шкурки пахнущими травами, такими как полынь, а так же табаком. Редко использовали пахучие железы бобра как природный антисептик и репеллент.

Ну и, конечно же, сами шкурки сортировались на «вешние» (весенние – менее ценные, так как зверь начал линять) и «зимние» (самый густой и дорогой мех). К примеру, зимняя куница или выдра могла стоить в 3 - 5 раз дороже весенней.

Вот и получалось, что от добычи ценных зверьков, до того, как можно было продать шкурку с него, участие принимали все жители хутора, в той или иной степени, одни охотились, другие обрабатывали, третьи вымачивали и приводили в товарный вид сами шкурки.

Ну и последним штрихом по самим шкуркам дам данные по их ценам. Так как расчётной единицей в Российской империи был серебряный рубль, то от него и будем отталкиваться. К примеру, на один рубль можно было купить 25 -30 кг ржи, а корова в среднем стоила 3 -5 рублей. Вот цены за одну шкурку (в среднем). Выдра – 80 копеек – 1.50 рубля (самый дорогой «местный» мех, четыре шкурки – одна корова). Куница – 40 – 70 копеек (очень ликвидный товар). Бобр – 60 копеек – 2 рубля (цена вопроса зависелаот цвета, тёмный «чёрный» бобр ценился вдвое дороже рыжеватого). Лисица (красная) – 30 -50 копеек (стабильный спрос, та же чёрнобурая лиса – редкость для этой местности могла стоить и 5, и 10 рублей). Волк –20 – 40 копеек (ценился за размер и густоту, часто цена на шкурки была ниже из-за того, что шкуру портили пулей при охоте). Заяц – 1- 3 копейки (самый массовый товар, шкурки зайца принимали огромными партиями - возами).

Но как понимает уважаемый читатель, в приграничье, редко когда платили монетами, обычно шёл обмен, для примера приведу, что за хорошую шкурку выдры, можно было выменять пуд пороха или несколькохороших стальных ножей. За счёт меха, которого в эту зиму добыли весьма значительное количество, если брать за весь хутор, отец и рассчитывал подняться и значительно окрепнуть.

Воины – охотники, как правило, производили обмен на порох, свинец, оружейный кремень, капканы и проволоку, хорошее оружие или коня. Для них обменбыл вопросом не только комфорта, но и выживания. Остальные жители хутора при обмене, как правило, обменивали на топоры, ножи, косы, серпы, котлы и посуду (медные и чугунные котлы были практически вечными и передавались по наследству). Сам же отец, в основном менял шкурки на, как я уже и говорил ранее, соль, табак, пряности, «красный товар» (ткани, сукно английское или немецкое, шёлк и ситец) и многое другое, что нужно было в хуторском хозяйстве.

Всё это, как сама охота, так и обработка шкурок и шкур, требовало значительного количества времени, вот как раз этим и занимались хуторяне, в той или иной степени, ну и конечно же, занимались все хуторяне и рыбой, а так же её обработкой.

Но как говорится, всё когда-то заканчивается, так закончилась и эта зима, которая плавно перешла в весну, но, тем не менее, сама погода ещё была зимняя, ночами стояли морозы до десяти градусов ниже ноля, да и днём стоял ещё устойчивый минус.

Была организована ещё одна охота на сайгаков, причём массовая. Удалось одно из стад, голов на полсотни загнать на лёд, где успешно и было добыто только крупных особей штук пятнадцать. Такой удачи радовались все.

- Весна точно будет не голодной, - говорил мне Семён, - её мы точно пройдём в достатке, да и охота ещё не закончилась, шкурки ещё будут, хоть и цена на них упадёт, но всё же.

Сам Семён, копил деньги (ну или шкурки, можно и так сказать и так будет точнее), на то, чтобы докупить ещё один пистолет, всё же два пистолета в ближнем бою многое решали, особенно когда людское преимущество было на стороне противника. Мне самому, по большому счёту, из вооружения ничего не надо было, я же и предложит Семёну даже часть своих шкурок, я ж помнил, чем ему был обязан в предыдущем году, но тот отказался категорически, сказав, что и так ему везём рядом со мной.

- Эвон, ранее, вообще своего ничего не имел, - говорил Семён, - всё было дадено мне твоим отцом, а теперь имею всё вооружение своё личное, да и конь тоже мой. Ещё прикуплю один пистоль и запасного коня, и будет у меня полный комплект.