Страница 13 из 78
Следующая неделя были насыщена многочисленными событиями, ну во-первых, уже на следующий день дозорный сообщил о пыли в степи, отправленные верховые сообщили, о подходе к хутору соляного обоза. Этому в первую очередь обрадовался мой отец, ведь соль в последнее время уходила в больших количествах, копчение рыбы, как только представилась возможность, велась полным ходом.
Прибывший обоз состоял из десяти телег, груженных солью, охрана тоже была солидной и состояла из восьми вооружённых всадников, те правда сопровождали обоз не на всём пути, а только на самой опасной, в районах приграничья. Да и сами возчики были неплохо вооружены, в том числе и огнестрелом.
Купца – главу обоза, мой отец знал, вот с ним и был решён вопрос с солью, кстати, когда, ещё на подходе обоза к хутору, отец высказался об этом, я попросил его с этим не торопиться.
- Поначалу, их бы угостить копченой рыбой, - проговорил я отцу, который на меня посмотрел вопросительно, - вечерком, а вот потом, ежели она им понравится, можно предложить обмен, на ту же соль, так нам выгоднее будет.
Отец только кивнул головой, что понял идею, что я ему подсказал, он бы и сам сменял соль на какой-либо товар, но вот за копченую рыбу он как раз не подумал, ведь если предложить ту же благородную – осетровую, то её цена и правда кратно возрастёт.
Вот отец и провернул, то, что я предложил уже вечером, Андрей Белый специально приказал подать к тому месту, где сидел сам купец копченую рыбу из осетровых, а для значимых людей хутора и приезжих, был накрыт отдельный стол на дворе.
Купец, конечно же, предложенную рыбу оценил, та действительно была качественно копчёная. И даже сам, высказался прикупить такой, отец, конечно же, согласился, что положило началу торга за рыбу, ведь цена на соль и так была известна, в этой местности.
В общем, очень удачно мы продали, копченую рыбу, в том числе и осетровых сортов, а так же сушенную рыбу, купцу, за что получили практически целый воз соли. Купец зная, что тут можно оставить часть соли, специально до хутора брал её на возы в перегруз, да и рыбой он, купец, в обмен на соль затарился прилично.
- Ну, вот и товар никуда не надо возить, - высказался я отцу, когда мы с ним вышли за ворота хутора, чтобы проводить обоз с солью, - его и так забрали по хорошей цене, ну а пополнить свои запасы мы сумеем, надо только время для этого.
Отец на такое только кивнул головой, а вот стоящий рядом хорунжий Смолин, внимательно посмотрел на меня.
С самим хорунжим мы сошлись неплохо, хоть он и был старше меня, лет на восемь – десять, возраст его я не спрашивал, так прикинул на глаз.
Вечера были долгими, вот и вели мы с ним разговоры на разные темы. Тот только всегда задавал мне один и тот же вопрос – откуда я это знаю? Кстати, получал один и тот же ответ, - ранее читал много и всё подряд, что попадётся под руку.
Ну а через день уже со стороны Фёдоровки пришёл ещё один караван, тоже купца, но в этот раз купец ехал не за солью. А передвигался вдоль приграничья, торгуя с такими как наш хутор всем, что может нам, понадобится – порохом, свинцом, пшеницей, продуктами, железом, да там много чего было в том караване, тот был так же не маленьким целых одиннадцать повозок. И был так же хорошо прикрыт примерно десятком воинов, из которых, кстати, четверо были его сыновьями, вся охрана была хорошо вооружена, в том числе и огнестрельным оружием в виде тех же кремневых ружей и пистолетов. Ну и скупал купец продукцию местного производства кожу, шерсть, сало, рога, да ту же рыбу как солёную, так и сушенную и копчёную. Кстати, кожа была очень востребована купцами, так как шла на изготовление обуви и конской сбруи для армии. Ну и востребованы были кони, особенно строевые, да и не только.
Этот купец, остался у нас на хуторе на несколько дней, за день не управился. Тут так же торг шёл ожесточённый, у нас был куплен небольшой табун, пяток строевых коней и столько же нестроевых татарских, из захваченных, кстати, коней в этот раз, продали за наличные деньги. Куплено, вернее обменено было целых восемь мешков сушеной рыбы, несколько бочек солёной рыбы. Ну и купец забрал всю копченую рыбу, которая имелась у нас на тот момент. Все шкуры крупного рогатого скота и овец, были обменены на пшеницу. Купец так же забрал всю трофейную сбрую и сёдла, что удалось добыть у татар, забрал за дорого ряд ружей и пистолетов, ножей и кинжалов, отделанных серебром, всё это можно будет потом продать военным, особенно вооружение за дорого, да и тех же коней.
Кстати очень уж хотел купить купец в прямом смысле слова благородных коней, что нам удалось добыть в первой стычке у ногайских татар, но вот цена вопроса, не устраивала моего отца, так что, ничего у купца не получилось.
Ну и мы, много чего в обмен забрали у купца, тот же порох - три бочонка, пшеницу, двадцать мешков, железо в брусках, пять пудов.
Купец так же принимал и всё то, что досталось хуторянам в качестве паев-трофеев, оплачивая или меняя на свой товар.
В общем, и после отхода этого каравана, хутор гудел ещё несколько дней, обсуждая его прибытие. Ну а потом новое событие.
- К противоположенному берегу приближается небольшой чат (татарский отряд – прим. автора), - прокричал неожиданно в полдень, наблюдатель на вышке хутора.
Конечно же, все ринулись на стены со стороны реки, чтобы убедиться в этом.
- Но это татары не из рода Али-Аге, - рассмотрев кто прибыл к самой кромке реки высказался стоящий рядом с нами десятник Ларион Сокол, - судя по их одежде и сбруи коней, то скорее всего, эти из рода Абдулл-мурзе, только из какой его ветви, пока не знаю.
Прибывших действительно было не так много, всего лишь пять человек, четверо воинов, а вот пятый был старик, скорее всего глава стойбища не меньше, но не мурза, это было видно по его одеянию и коню, на котором он приехал.
Прибывшие расположились на берегу, на самом видном с хутора месте, прибывшие воины суетились около старика, организовав костёр, и подвесив котел, стали закидывать в него заранее подготовленные куски мяса, а так же доставать ещё что-то раскладывая и расставляя всё перед стариком.
Ну а один из воинов, подойдя к самой кромке воды, замахал руками, призывая нас к ним, при этом показывая, что оружие он в руках не держит.
- Понятно, что старейшина хочет переговорить с нами, - тут же прокомментировал увиденное всё тот же десятник Ларион Сокол.
- Это хорошо, что говорить хочет, - согласился с десятником, мой отец, - лучше шаткий мир, чем постоянная война, со мной пойдёшь Ларион, и Елизара прихвати, тот поймёт, что хочет старик. И тут же стал распоряжаться, чтобы подготовили одну из небольших лодок, а так же подготовили что-то на стол, чтобы взять с собой.
Мир хоть и шаткий действительно был нужен, ведь от такого выигрывают все, и сторона татар да и мы сами, вон сколько можно было реализовать их товара у того же купца, который ушёл дальше к морю.
На ту сторону дали знак, что их предложение принято, и это было видно, что с нашей стороны стали готовить лодку.
В неё сел отец, а так же десятник Ларион Сокол, Елизар Ветров, а так же два казака из десятка Лариона.
Увидев, что лодка направилась к месту, где они расположились, все четверо воинов отступили за спину сидевшего на кошме старика.
Вот и мой отец подошёл к старику, потом сел напротив него, у них завязался разговор, это было видно даже из-за частокола хутора, но в первую очередь сидящие за столом взяли каравай хлеба и разломав его съели по кусочку.
- Ежели съели вместе за дастарханом хлеб, то и с миром разойдутся, - комментировал увиденное Василий Гай, - это обычай такой у них.