Киштов - пограничный хутор

- Так мы сможем их хорошо проредить из пушек, - высказался вахмистр Сорока, - да и из вас кто-то всё равно попадёт, а из второй пушки есть, кому выстрелить, не великий труд.

Тут Сорока кивнул в сторону двух легкораненых, те только закивали головами, сказав в то же время, что справятся.

- Ну а ежели получится, то мурза как раз в нашу сторону поплывёт, - только и заметил, усмехнувшись, Елизар, - тогда татарам придётся ещё и выкупать тот труп, за немалые деньги, чтобы похоронить по обычаю, всё же глава рода.

- Вон в той стороне пыль, - указал рукой один из легкораненых, все тут же повернули головы в ту сторону, действительно, небольшое пылевое облако говорило о том, что это движется большое количество конных, и это могли быть только ногайские всадники.

- Значит, успели, - с удовлетворением усмехнувшись, высказался вахмистр Сорока, помощник моего отца, - значит и у переправы, мы будем первыми. Везучий ты Константин, все, что не задумаешь, всё проходит как по маслу, будем надеяться, что и в этот раз нам повезёт.

По происшествии ещё десяти минут, показался и сам Гусинный островок, тот был совсем маленький – в длину примерно метров с тридцать и в ширину с добрый десяток метров.

- Вот тут и остановимся, - высказался Сорока, - как раз, из пушек стрелять будет хорошо, по выходящим из воды. Правда, лошадей жалко, побьём ведь много.

- Зато и татарам достанется знатно, - это уже высказался Елизар, - положат они тут ещё с десяток своих воинов. Тем самым давая понять, что стрелять надо не в пастухов, а именно в воинов аскеров, или кто там попадётся на прицел.

Действительно, в скорости к месту переправы подошёл передовой отряд ногайских татар, а точнее десяток всадников. Они прекрасно видели, что мы на лодке устроились в самом удобном для нас месте, достать нас из ружей с противоположенного места просто невозможно, ведь точка переправы была как раз на конечности косы, которая уходила от берега. Кстати и уходить в этой точке было комфортно, за исключением того, что надо немного проплыть, ведь и прикрывать огненным боем, можно было как с берега с косы, так и с островка. Перебраться же с островка на правый берег, можно было, даже не слезая с коня и не замачивая ноги в стремени.

Но буквально ещё через пять минут на левом берегу оказались и остальные ногайские татары Едисанской орды, из рода Али-Аге.

Сам мурза думал над «проблемой» в виде лодки с хуторянами, не так много, приказав переправляться в первую очередь именно пастухам. Причём, в воду входить стали порядка сорока всадников одновременно.

В этот момент мы стали стрелять, стреляли только двое, я и Елизар Ветров, причём стрелять мы начали из наших дальнобойных ружей, в этом случае было не до церемоний. Попадания шли именно в лошадей, ведь без них при переправе тонули сами татары, плавать в то время никто из них не умел, ну разве что если бы у них были бурдюки, которые предварительно надували воздухом. Но именно у этих пастухов таких не было.

Из трёх выстрелов один несчастный поплыл вслед за лошадью по течению реки, ещё один из троих успел извернуться и без лошади вернуться на левый берег. Ну а последнему или первому по счёту, попадание пришлось в него, уж больно хорошо он подставился, вот он и отпустил хвост своего коня и ушёл под воду.

Ещё до стрельбы было решено, что стреляют пока из ружей только двое из нас – я и Елизар Ветров, как признанные стрелки, в это время легкораненые будут заряжать ружья, ну а сам вахмистр Сорока, контролировать ситуацию у одной из пушек, чтобы при необходимости вовремя выстрелить.

Вот через три дальнобойных выстрела, мы и взялись за уже обычные ружья, ведь и расстояние слегка уменьшилось между нами, сидящими в лодке и плывущими пастухами, ведь в этом случае играло роль расстояние и двадцать метров. И стреляли мы из обычных ружей только в лошадей, всё же они были крупной целью, намного крупнее, чем люди, плывшие с ними. От наших выстрелов и попаданий, результат был разный, многие лошади от боли, брыкались ногами, и уж если попадали в держащего за хвост пастуха, то тот, тут же уходил под воду. Многие лошади, делали в момент попадания рывок вперёд, и ещё несколько пастухов упустили в этот момент хвост коня и так же уши под воду.

Всего ружей в лодке было девять штук, вот с них мы с Елизаром и стреляли. К тому моменту, когда первые лошади достигли берега и как говорится, встали на копыта, а следовавшие с ними пастухи обрели под ногами хоть какую-то опору, всего их осталось чуть меньше двадцати. Вот именно в этот момент и ударила наша пушка, расстояние для её стрельбы, уже было приемлемым. Её выстрел пришёлся как раз в гуще выходивших из воды коней и людей. Её последствия так, на мой взгляд, хорошие, еще, по крайней мере, было убито человек восемь, ну и некоторые получили ранения, как впрочем, и кони. Ошалевшие от взрыва кони,тут же взяли в карьер, набрав скорость, так что некоторые пастухи остались совсем без коней и на виду, чем мы с Елизаром и воспользовались, открыв по ним огонь из ружей. В результате чего, ещё двое были убиты и один ранен.

Но вместе с тем и события на левом берегу развивались стремительно, подскочивший к мурзе посыльный сообщил о подходе сюда к берегу не только отряда из самого хутора, но и подходе подкрепления из Фёдоровки, ещё порядка сорока верховых. Вот и вынужден был принять решение мурза Али-Аге, в переходе всего своего воинства через реку немедленно, сплошным потоком, не останавливаясь, о чём и отдал соответствующее указание.

Нашу стрельбу перенаправил следящий за ситуацией на речке Сорока, тот заметил, как оставшиеся на левом берегу ногайские татары рода Али-Аге стали входить в воду. Ну а переправившиеся на островок пастухи уже ничего не смогли нам сделать, ведь как сами луки, так и ещё более важная их часть тетива были намочены и бесполезны для стрельбы. Да, в конце концов, понимая, что их тут на открытом пространстве убивают, они и не думали нападать на нас, а со всех ног стремились к спасительному правому берегу, догонять своих коней.

У нас с Елизаром оставалось не так много времени, до того момента, когда нашей лодке, надо будет отходить по течению, чтобы не попасть под удар переправившихся на островок профессиональных военных. Но вот тут, был ещё один немаловажный нюанс, во время переправы эти военные за хвосты держались одной рукой, а вот во второй, несли свою амуницию, в первую очередь свои пояса с зарядами и порохом, а некоторые ещё и пистолеты, ведь с мокрым порохом и их ружья будут бесполезны.

Вот в самую гущу переправляющихся и выстрелила наша вторая пушка, причём опытный вахмистр Сорока, целился как раз туда, где и плыл сам мурза со своим окружение. Взрыв не только поубивал какое-то количество людей и коней, причём и те и те как раз были, как говорится «благородных кровей», но ещё и многие плывшие оказались покалечены, как раз в свои поднятые высоко над водой руки, да и не только.

Ну а у нас оказался превосходный выбор целей куда стрелять, что мы с успехом и делали, ориентируясь по тем рукам, в которых и были узлы с пистолетами.

Стреляли, как говорится до последнего момента, когда озлобленные татары стали заряжать свои ружья, к тому же напоследок вахмистр Сорока сделал ещё один, последний выстрел из пушки. Вот этот выстрел и заставил татар отскочить от кромки островка, это тех, кто остался в живых, там только упавших вместе с лошадьми было около пяти человек, ну и ранены были многие. Ведь лодка стояла примерно метров за сорок от островка, а вот татары, особенно начальники, стрелять из пистолетов не могли, уж слишком большое было расстояние.

После выстрела из пушки, гребцы налегли на вёсла, отходя как можно быстрее от островка, в ответ раздались запоздалые, разрозненные выстрелы из ружей. Хоть и лодка, которую к тому же несло и течение, отходила достаточно быстро, но у нас были раненые, как среди рыбаков, так и остальных. В этот раз мне не повезло, зацепило руку, правда, по касательной, но всё же.