Пиксельный сок

— Нет, — отрезал Паркер, поднявшись на кровати настолько, насколько мог. — Я слышал, что происходит с людьми, из которых выкачивают всё это. Ничего хорошего. Ничего. Ты просто работай с инспектором Малдун. Может, тебе удастся узнать, откуда берутся эти рекламы, а? Сработаетесь вместе?

— Мне нравится эта идея. Я бы хотела стать инфо-копом когда-нибудь.

— Станешь, малышка. Станешь.

Я наблюдала за происходящим из угла камеры. Я не знала точно, чего конкретно я хотела добиться, сведя этих двух вместе: маленькую девочку, которая только-только распрощалась с детством и уже стала очевидцем многочисленных попыток убийства, и при этом выжила; и этого молодого несчастного парня, копа-новобранца, который стал просто ещё одной жертвой. Молодого парня, привязанного к своей кровати и с пластиковой ложкой в руке. По крайней мере, они были довольны общением друг с другом. Затем Паркер обратился ко мне:

— Держи эту девочку подальше от Брендел, хорошо?

— Я так и делаю.

— Хорошо. А теперь уходите, пожалуйста.

Он подтолкнул ко мне Люси. Его лицо внезапно помрачнело.

— Я привяжу тебя обратно, — поспешно сказала я, но Люси стояла у меня на пути, и пока я обходила её, внезапный звук удушья заставил меня оцепенеть от ужаса. Паркер. Прямо перед моими глазами он засунул пластиковую ложку глубоко в горло. Он толкал её туда снова и снова, глубже и глубже. Несколько секунд я не могла и шевельнуться — его глаза, их взгляд был полон удовольствия от подчинения, этот взгляд заставил меня прирасти к месту. Придя в себя, я тут же позвала охранника, оттолкнула Люси в сторону и бросилась к его кровати. Одной рукой я держала его лицо, а второй пыталась заставить его открыть рот, заставить его дышать, дышать, дышать снова. Его правая рука сдавила моё горло. Где же охранник, твою мать? Позади меня, где-то позади и очень, очень далеко, кричала Люси.

Домой я добралась в одиннадцать утра, измученная и потрёпанная. Люси была со мной. Она была типичной бродяжкой — ходила за мной «хвостиком». Я указала ей на диван:

— Будешь спать здесь. И не мечтай о том, чтобы я пустила тебя в свою кровать.

— Я не хочу спать, — возразила девочка. — Уже день. С Паркером будет всё хорошо?

— Что значит «хорошо»? Мы держим его против собственной воли, не позволяя ему умереть. Это хорошо?

— Может, вы должны позволить ему… ну, сами знаете?

— Даже не думай об этом, ясно? Я не шучу, девочка.

Я достала своё оружие и сняла маску, казалось, что я снимала с себя кожу, так долго я носила всё это.

— Ладно, — уступила девочка. — Хорошее у вас местечко. Ого, у вас есть телевизор.

Она сказала это так, как будто никогда в жизни не видела телевизора.

— У тебя не будет доступа, — осадила я её. — Он на пароле.

— Конечно. А вы живёте здесь одна?

— Да.

— Нет мужа?

— Я иду спать.

— Нет парня? Девушки?

— Пока.

Я забрала маску и пушку с собой в спальню, разделась догола и медленно утонула в блаженстве в своей кровати. Не знаю, что мне снилось. Это была долгая тяжёлая ночь и утро, и как бы я хотела поставить на всём точку, на этой ночи, на своих кошмарах и на этой истории.

Некоторым вещам просто не суждено сбыться.

Проснувшись, я почувствовала себя ещё хуже, чем до того, как легла спать. Когда реальность начала постепенно возвращаться ко мне, в моей голове возник какой-то шум, далёкие звуки из телевизора. Сначала мне показалось, что я воюю с какой-то смертельной рекламой в ярком павильоне золотистой галереи игровых автоматов, и Паркер стоит рядом со мной; потом я поняла, что это всего лишь сон, и безмерно обрадовалась такому открытию. Но затем я услышала звук, который издавал мой спойлер, выбрасывая непрерывный поток статического электричества, и я снова вернулась к игровым автоматам, но только на мгновение — теперь реальность полностью рассеяла мой сон. Шум доносился из гостиной и сопровождался страшными воплями.

Маска слепо уставилась на меня с того самого места, где я её оставила, на стене, свисая с крючка, но оружия не было. Бестолковая девка…

Я пинком открыла дверь, голая.

Эта безмозглая злоебучая девка сидела там, прямо напротив телевизора. В её руках была моя пушка, и она стреляла из неё в экран. Теперь её вопли сменились хныкающими рыданиями. Даже не знаю, как она взломала пароль на телевизоре, — эта девочка всегда была загадкой. Она продолжала стрелять. Стреляла и стреляла в золотую лестницу, которая не переставала подыматься вверх, развернувшись на экране, как эскалатор, устремившийся в небеса.

Она не исчезала, несмотря на все попытки девочки уничтожить её спойлером.

Да. Я смотрела на неё. Голая, только встав из кровати. И моя маска всё ещё висела на крючке в моей спальне.

— Не смотрите! Не смотрите на неё!

Это были последние слова, которые я услышала, и казалось, они замёрзли в воздухе, как кусочки льда. Всё замёрзло. Всё замёрзло и оцепенело для меня.

— Простите, — хныкала Люси. — Я пыталась…

— Что?

— Вернитесь ко мне, пожалуйста!

Пробираясь сквозь растаявший лёд, я оживала, не сводя глаз с экрана, на котором теперь весело танцевали слоники. От лестницы не осталось и следа. Казалось, всё в полном порядке, всё как обычно. Я, девочка, телевизор. Почти семья. Я ничего не чувствовала, ничего, за что можно было бы зацепиться.

— О боже, извините меня.

— Всё хорошо.

— Я пыталась убить её.

— Я сказала, всё хорошо.

До меня дошло, что я стою голая перед ребёнком. Развернувшись, я медленно пошла в свою спальню, одеться, и это всё, о чём я могла думать. Я даже надела маску, не знаю зачем. Я надела её в первую очередь, как будто она всё ещё могла защитить меня. Я вернулась в гостиную, выдерла оружие из зажатых ладоней Люси, и в тот же момент ожила моя рация:

— Малдун?

— Да.

— Ты уже слышала?

Это был Гамболл, и я чётко слышала его голос, никаких липких жвачных звуков. Значит, всё было плохо.

— Паркер?

— Да. Он нашёл способ. Хочешь подробности, да?

— Нет. Никаких подробностей.

— Ладно. Слушай… эмм… чёрт, у меня плохо это получается. Мне жаль. Вот дерьмо. Слушай, они напали на некий след этой смертельной рекламы, передача идёт из района Энкоутс. Мы собираемся проверить там каждый дом. Ты с нами?

— Нет. Я еду в галерею игровых автоматов.

— В галерею? Но сегодня не твоя смена. С тобой всё нормально, Малдун?

— Всё в порядке. Я в полном порядке. Пока.

Я прервала связь, просто отодрала рацию от пояса, оставив на нём свисающие провода. Люси испуганно смотрела, как я взяла спойлер, перезарядила его и сильным пинком разбила экран телевизора, прикончив, наконец, этих тупых невинных слоников.

— Пошли, — сказала я, схватив девочку за маленькое тощее плечо.

— Но куда?

— Заткнись.

Я не знала точно, когда он проснётся, этот порыв к самоубийству. В некоторых случаях требовалась неделя, чтобы ощутить этот удар, в других — считанные секунды. Так что время решало всё, поэтому я гнала на джипе как угорелая, меня носило, как сумасшедшую змею по проезжей части. Я даже не была уверена в том, почему я еду к галерее игровых автоматов, но, в конце концов, это ведь было привычное для меня поле боя. У меня было сильное чувство, что я должна быть там.