Страница 12 из 13
Этьен тоже встрепенулся. Он то и дело подскакивал на подушках, тыкал куда-то пальцем и громко шептал «смотри, смотри!»
Потом в карету залетела цветочная фея, он хотел ее поймать, но только разозлил — маленькое создание тут же наколдовало пригоршню земляничного сока. После этого васильковое платье Агаты оказалось вконец испорченным: прилипший шоколад на юбке и огромное, расплывшееся пятно на корсаже. У Этьена от обиды аж слезы на глаза навернулись, и он долго грозил огромным кулаком фее, которая, хихикая, шмыгнула в окно.
— Ничего, новое платье соорудим, — успокоила я его.
А между тем огромные кряжистые дубы впереди будто расступились — и я наконец увидела столицу.
— Ох, — сказал Этьен.
У меня не хватило духу и на это. Потому что — пусть я провалюсь к демонам — ничего более прекрасного просто не могло быть создано под этими небесами.
Итак… Представьте себе, как невидимая длань отдергивает театральный занавес, на котором небрежными мазками набросаны черные стволы дубов, крепкие ветви, опутанные изумрудной паутиной весны.
За ним — сотни… Нет, тысячи башен, тонких и толстых, высоких, похожих на иглы, и низких, формой напоминающих пузатенькую сахарницу. Кое-где видны зубчатые стены, расположенные в несколько ярусов. Парящие прямо в воздухе и ажурные, словно кружево, галереи, хитрое сплетение коридоров, соединивших башни.
Мы, люди, никогда не создавали ничего подобного — и вряд ли когда-нибудь создадим, но не потому, что чем-то хуже эльфов. Просто мы другие, и мысли в наших головах тоже крутятся по-иному. Вдобавок ко всему, каждая башня, каждый камешек в этом городе были изумительного василькового цвета, и все это великолепие сверкало в солнечных лучах, словно политое глазурью.
— Хорошо, что я не испугался и поехал с тобой, — пробормотал Этьен, — даже если меня казнят, я буду счастлив оттого, что видел это.
— Не говори глупостей, — я все еще не могла оторваться от созерцания чуда.
А сама уже думала о том, как же будет выглядеть дворец, если вокруг такая красотища? Не иначе — стены украшены алмазами, а на клумбах вместо цветов переливаются радугой изумруды, рубины, топазы… На этом мое воображение иссякло, и я стала просто смотреть в окно. Мы въезжали в город.
…Внутри все оказалось также здорово, как и снаружи. Широкие и ровные улицы были вымощены яшмовой плиткой, дома горожан — на удивление не синие, а белоснежные — пестрели ткаными занавесками. На площадях, которые нам пришлось миновать, серебрились фонтаны, а вокруг синих полированных оснований башен буйно зеленели розовые кусты. Кстати, и розы оказались особенными — я ни разу в жизни не видела цветков такого размера. Каждый бутон — алый как вечерняя зорька, желтый как солнечный зайчик, белый словно жемчужина в ожерелье — были никак не меньше моего кулака.
Мы ехали, а из домов выходили эльфы и эльфийки, махали нам вслед и кричали что-то на своем наречии, которого я не понимала. Тут меня ожидал еще сюрприз: я всегда полагала, что эльфы Светлого леса похожи друг на друга как дождевые капли. Оказалось — нет. Были среди них и темноволосые, и смуглые, и черноглазые; я подумала, что, быть может, это потомки ушедших в прошлое темных и решила как-нибудь спросить у короля.
Подъехал Альберт, сама элегантность, причем элегантность обольстительная и обольщающая. В голубых глазах оборотня прыгали смешинки.
— Любуйтесь, моя дражайшая королева, любуйтесь! Воистину, здесь куда занятнее, чем в моем родном Некрополисе! Говорили, что раньше и у нас было весело, а вот Мессир дорвался до власти — и теперь все мрачно и однообразно. Впрочем, — тут он посмотрел на меня серьезно, — я ничего такого вам не говорил, запомните это.
— Ну разумеется, — серьезно ответила я и тут же добавила, — я никогда не видела ничего подобного этому городу.
Предсказание Виолетты испарилось, словно туман под солнечными лучами. Мне было легко, радостно, и хотелось, чтобы каждый в этот миг был счастлив.
— Тогда наслаждайтесь, — улыбнулся Альберт, — надеюсь, что и дальнейшее ваше пребывание здесь будет столь же приятным и безоблачным.
Он наклонился к окну кареты и указал вперед.
— Мы подъезжаем к королевской резиденции.
Я ойкнула и почувствовала, что краснею.
Король Эльфир… Мой будущий муж, замаячивший в моей жизни столь внезапно и странно.
— А там, что это там за дворцом? — я смотрела на бирюзовую дымку.
— Море, моя королева.
— Море? — я не поверила собственным ушам, — так, значит, столица разместилась на морском побережье?
— Традиции светлых эльфов, леди Агнесса. Все они когда-нибудь отправятся через море, — уклончиво ответил Альберт и пришпорил коня.
Эвелина присоединилась к нему и оба они поскакали вперед, к ажурным решеткам дворцовой ограды.
И вот настал тот миг, которого я и ждала, и боялась одновременно. Карета остановилась, дверцы открылись — мне не оставалось ничего иного, как выйти на посыпанную мраморной крошкой дорогу. Вокруг шумели, волновались придворные, пестрое, блестящее драгоценностями море. К моим ногам упало несколько букетиков фиалок и медуницы, а потом кто-то совсем близко произнес:
— Мы рады прибытию новой королевы.
Я повернулась, все сомнения рассеялись как дым: передо мной стоял Эльфир собственной персоной.
Конечно, я представляла его себе другим. У настоящего короля не оказалось ни золотых кудрей, ни голубых или зеленых глаз, ни камзола цвета морской волны. Были иссиня-черные прямые волосы, зачесанные с высокого лба назад, белая гладкая кожа, выразительные черные глаза, приподнятые внешними уголками к вискам…Эльфир был так мало похож на того, воображаемого короля, что, не будь на его голове золотой короны с крупными изумрудами — ни за что не признала бы.
— Ваше величество, — я присела в реверансе. Хотелось сказать еще что-то, но слова и мысли мои куда-то улетучились и утонули в блестящих королевских очах.
Он подал мне руку.
— Идемте же, дорогая. Нам есть о чем поговорить.
И на мою бедную голову посыпались неприятности. Началось все с того, что я — естественно, под насмешливым взглядом лакея, с превеликим трудом втиснулась в резное креслице, куда мне предложили присесть. И вовсе не потому, что обладала чересчур пышными формами, честное слово! Во всем, конечно же, оказались виноваты эльфийки, которых Создатель наделил тонкими и узкими во всех местах фигурами.
А пока я, краснея и бледнея, втискивалась в легкое креслице, Эльфир преспокойно расхаживал вокруг столика, где в вазе призывно круглились румяные булочки.
— Не желаете ли шоколада? — тоном невинного младенца спросил он, — мне доводилось слышать, что человеческие женщины без ума от этого напитка.
Шоколад! В других обстоятельствах я обязательно пропустила бы чашечку-другую, но сейчас, когда угрожающе хрустят подлокотники кресла?..
— Благодарю, я обхожусь без сладкого.
В черных глазах эльфа появилось безграничное удивление.
— Как странно. Вы странная девушка… как там вас зовут? Ах, да. Агнесса. Красивое имя, между прочим, но грубоватое для нашего слуха. Так вот, очень странно, что вы не любите сладости. Женщины моего народа каждый день начинают с бисквита под шоколадной глазурью, это считается залогом прекрасного здоровья и долголетия. Впрочем, как знаете, я не буду принуждать. Мне хотелось поговорить с вами о предстоящей свадьбе, моя дорогая.
— Я слушаю, — выдавила я. В груди шариком каталась ледышка недоброго предчувствия.
Эльфир сдержанно улыбнулся, покачал головой. И, положа руку на сердце, я не могла отрицать, что этот эльф мне очень и очень нравится. Я вдруг представила себе, как мы будем целоваться под луной, и подобная перспектива на краткий миг показалась заманчивой.
Вообще, у владыки Светлого леса была броская, запоминающаяся внешность. Он родился чистокровным эльфом — и этим все сказано: высокий лоб, на котором время не оставило ни единой морщинки, большие миндалевидные глаза, приподнятые внешними уголками к вискам, прямой нос, форме которого непременно бы позавидовали красотки при дворе короля Людовика, красивые губы — не тонкие, не полные, а идеальные. Добавьте к этому изумительный контраст светлой кожи и непроницаемо-черных глаз и волос, загадочную полуулыбку, едва ощутимый аромат мелиссы, исходящий от одежды эльфа — и вы поймете, что вот он, тот идеал мужчины, в объятия которого должна была непременно устремиться любая женщина.