Страница 9 из 88
— Только когда заслуживаю.
Я замираю, поднимаю на неё взгляд, и она тут же отворачивается.
— Тебя больше никогда не ударят. Не он.
Между её бровями снова появляется морщинка, но она ничего не говорит, и я, смирившись, продолжаю приводить её в порядок.
Хуже всего пострадало колено. Я ополаскиваю тряпку и вытираю полоску крови с её голени, а затем морщусь, увидев порез над коленной чашечкой.
— Тебе, вероятно, понадобятся швы.
— Нет, — она качает головой и роется в моей аптечке, затем достаёт стягивающие полоски. — Этого хватит. Я сама.
Отступив, чтобы дать ей место, я смотрю, как она вскрывает упаковку и уверенно стягивает края раны.
— Ты уже делала это раньше.
Она пожимает плечами и хмуро смотрит на мою руку.
— У тебя на пальце кровь.
Опустив взгляд, я вижу, что она права. У меня на пальце её кровь. Но вместо того, чтобы взять протянутую ею салфетку, я смотрю ей в глаза и подношу палец ко рту, слизывая кровь с кожи. Сердце учащённо бьётся от медного привкуса на языке.
Её глаза расширяются, и она облизывает нижнюю губу. Воздух между нами искрится от сексуального напряжения.
Блядь, я хочу опуститься прямо здесь, зарыться лицом в её киску и наесться ею досыта, прежде чем трахнуть её так сильно, что она больше никогда не подумает о другом мужчине.
Она не моя.
— Пожалуйста, не заставляй меня выходить за него замуж.
Шепот такой тихий, что я едва разбираю слова. Но ни секунды не сомневаюсь: она молит об этом всей душой.
Проблема в том, что я также знаю, что Эллиот будет никчёмным мужем, если быстро не возьмётся за ум.
Мне не нравится эта часть мира, в котором я живу. Но это не значит, что я могу не уважать его правила и нарушить сделку, которую заключил с её отцом.
Я ей не отвечаю. Не могу. Потому что, если быть до конца честным с самим собой, я тоже не хочу, чтобы она выходила за Эллиота. Я бы забрал ее себе, если бы не был намного старше, если бы хоть на минуту поверил, что я тот мужчина, который может снова жениться.
Вместо ответа я просто смотрю ей в глаза, удерживая её взгляд, пока её плечи не опускаются и она не отворачивается, снова пытаясь стать меньше.
Это чертовски действует мне на нервы.
— Мой водитель отвезёт тебя домой.
— О, я сама доберусь.
Покачав головой, я помогаю ей слезть со столешницы, придерживая, чтобы она не потеряла равновесие, а потом отступаю назад, держась на безопасном расстоянии, чтобы не сорваться и не зацеловать её до потери сознания.
Следующие пятьдесят лет или около того будут ёбаной пыткой. Думаю, я бы предпочёл, чтобы мне вырывали ногти каждый божий день до конца моей чёртовой жизни.
— Пошли.
Я достаю из кармана телефон и отправляю сообщение водителю, сообщая, что он отвезёт Наташу домой. Затем веду её к лифту, по пути забирая её сумочку.
— Я могу просто взять такси. — Ненавижу, какой у неё тихий и робкий голос. — Не хочу доставлять тебе неудобства.
— Никаких неудобств.
Вызываю лифт, и, когда двери открываются, завожу её внутрь и отдаю сумку, прежде чем нажать кнопку подземного гаража.
— Больше никогда, Наташа.
Она резко кивает, и я отступаю, чтобы двери лифта закрылись. Как только она скрывается из виду, разворачиваюсь и поднимаюсь по лестнице в комнату Эллиота.
Не удосужившись постучать, толкаю дверь так сильно, что она ударяется о стену, и мой сын, сидящий у окна и пьющий очередной грёбаный стакан виски, вздрагивает.
— Что с тобой, блядь, не так? — рычу я, вырывая у него из руки стакан, швыряю его в стену, и тот разлетается на тысячу осколков. Затем разворачиваюсь и с размаху бью его по лицу, так что у него глаза лезут на лоб от шока.
Я ни разу в жизни не поднимал руку на Эллиота. Даже в детстве.
— Какого хуя, пап!
— Если тебе так хочется кого-то ударить, ударь меня, ублюдок. — Моё лицо в нескольких сантиметрах от его, и меня трясёт от ярости, которую я сдерживал с той секунды, как увидел, что он сделал с этой женщиной. Теперь поводок сорвался. — Ты больше никогда не поднимешь на неё руку в гневе.
— Я буду делать всё, что, блядь, захочу, — он вызывающе выпячивает подбородок и пытается оттолкнуть меня, но я не сдвинусь с места. — Она моя. Она принадлежит мне, благодаря тебе.
— Она, черт возьми, человек! И вот я здесь, снова разгребаю твой бардак. Я оплачиваю твои карточные долги, я вытаскиваю твою задницу из тюрьмы под залог и помогаю тебе расхлёбывать дерьмо, а теперь я должен нянчиться с твоей невестой, потому что ты не можешь держать свои грёбаные руки при себе, когда злишься? К чёрту это, Эллиот. Я тебя даже не узнаю. Кто ты, чёрт возьми, такой? Ты рискуешь семьёй, и это приведёт тебя к чёртовой гибели.
— Ты не обязан ничего из этого делать. Я тебя об этом не просил. Я сам разберусь со своими грёбаными проблемами.
Он орёт мне это в лицо, брызжа слюной, а я вдруг снова становлюсь спокойным. Расправляю плечи, поправляю манжету рубашки, и с лица Эллиота сползает вся спесь, когда до него доходит, что именно он только что сказал.
— Отлично. С этого момента так и будешь делать, Эллиот.
— Пап, я ценю...
— Завтра утром ты отсюда уедешь. Ты больше здесь не живешь. И я больше не буду выплачивать твои долги. У тебя есть трастовый фонд с кучей денег. Советую взять под контроль свою чёртову зависимость от расточительства, чтобы не оказаться бездомным.
— Пап, я просто злюсь, я...
— Да мне похуй, — я больше не кричу. Я устал. Он поймёт, что к чему, только если не оставить ему другого выбора. Я не оказал ему никакой услуги, продолжая вытаскивать из дерьма, и это закончится прямо сейчас. — Я не выгоняю тебя из семьи, Эллиот. Стоило бы, но пока нет. Но я больше не собираюсь оплачивать твою жизнь и подчищать за тобой. Повзрослей уже, блядь. Через две недели ты женишься на этой девушке в знак уважения к союзу между нашими семьями. Ты будешь о ней заботиться. Ты не причинишь ей вреда, а если я узнаю, что причинил, я, блядь, отрублю тебе руки, и ты больше никогда никого не ударишь.
У него отвисает челюсть. Он понимает, что я не шучу. Отрубать конечности — одно из моих любимых занятий.
— Я скажу охране, чтобы к утру тебя вывели отсюда. Собирай своё барахло, Эллиот.
— И куда мне, по-твоему, идти?
Я поворачиваюсь и поднимаю бровь.
— У тебя есть связи по всему городу. Используй их. Разберись уже, блядь, ребёнок. Возьми себя в руки и начни всё с чистого листа. Женись на этой девушке, приведи себя в порядок. У тебя могла бы быть хорошая жизнь, Эллиот.
— Блядь, — он проводит рукой по волосам, и я выхожу.
Похоже, сегодня вечером я всё-таки поеду в особняк.
Когда спускаюсь в подземный гараж, охрана мгновенно вытягивается.
— Едем домой, — говорю я, а потом перевожу взгляд на водителя, удивившись, что он уже вернулся. — Ты доставил её домой без проблем?
Его взгляд скользит по коллегам, а затем возвращается ко мне.
— Она, э-э, отказалась ехать, сэр.
Я подхожу вплотную, оказываясь в нескольких сантиметрах от его лица, и прищуриваюсь.
Он тяжело сглатывает.
— Она отказалась.
— Да, босс. Мы все пытались объяснить ей, что тебе это не понравится. Но она попросила вызвать ей такси.
Моя кровь вскипает, я подхожу ближе и туго затягиваю его ослабленный галстук, внешне оставаясь совершенно невозмутимым.
Он этого не переживёт.
— Ты посадил принцессу Братвы, без охраны, в грёбаное такси?
Я чувствую, как остальные нервно переминаются за спиной. За то, что подвергли её опасности, стоило бы прикончить их всех.