Страница 57 из 88
— Чёрт, как больно, — бормочу, пытаясь обмотать руку салфеткой.
Я устроилась на работу уборщицей в мотеле, где сейчас живу. Это отстой? Ещё как.
Но я могу жить здесь бесплатно в обмен на работу, а также получаю небольшую зарплату, и это лучшее, что я смогла придумать сразу. Телефон сдох на второй день, так что рассылать резюме я все равно не могла.
У меня даже нет резюме.
Конечно, с левой рукой или запястьем… чем бы там ни было… все по-прежнему очень плохо. Я почти не могу ею пользоваться. Наверное, там перелом, но на больницу у меня нет денег.
Со временем заживёт.
Я надеюсь, что когда-нибудь снова смогу играть на пианино, но одна мысль об этом вызывает слезы, поэтому я быстро моргаю и сосредотачиваюсь на том, чтобы скрыть рану.
— Что случилось? — спрашивает Сью, моя начальница.
Чёрт.
— Я поскользнулась и порезала руку, — отвечаю. — Нужно просто перевязать, и я смогу вернуться к работе.
— Послушай, Наташа, ты мне нравишься. Думаю, ты хорошая девушка, которая переживает трудный период в жизни, но мне придется тебя уволить.
Я чувствую, как кровь отливает от лица.
— Но я работаю здесь всего неделю, — протестую.
Прошло две недели с тех пор, как Джулиан выгнал меня, и каждый день превратился в кошмар. Эта работа была единственным, что хоть как-то помогало мне держаться.
— Пожалуйста, не увольняй меня.
— Ты работаешь со скоростью черепахи, — говорит она, сочувственно качая головой. — Я понимаю, что дело в запястье, но ты слишком медленная, милая. А теперь еще и вторую руку повредила. Как бы мне ни нравилось твоё присутствие, мне нужен человек, который способен нормально справляться с работой.
Я сжимаю губы, пытаясь сдержать слёзы.
— Пожалуйста, — шепчу. — Мне очень нужна эта работа.
— Вот что я тебе скажу. Даю тебе две недели отпуска. Зарплату ты получать не будешь, но комнату за тобой оставлю. Хочу, чтобы ты отдохнула и подлечилась, а через две недели вернулась в отличной форме и надрала всем задницы.
По моей щеке скатывается слеза, и я смотрю на Сью, потрясённая её предложением.
— Ты сделаешь это для меня?
Кроме Джулиана и его семьи, никто никогда не был ко мне настолько добр. И я не знаю, что с этим делать. Не знаю, можно ли этому доверять.
— В чем подвох?
— Поправляйся, — говорит она. — Поешь хоть что-нибудь. За те две недели, что я тебя знаю, ты похудела килограмм на пять. Позаботься немного о себе, приди в себя, а работа будет тебя ждать.
— Я так благодарна, — отвечаю, переполненная эмоциями. — Спасибо.
— Не за что. А теперь иди, обработай порез на ладони и отдохни.
Кивнув, я возвращаюсь в свою комнату. Плохо, что у меня не будет зарплаты две недели, но, по крайней мере, я могу остаться здесь бесплатно. Когда устроилась сюда, я стащила с тележки немного лишней химии и устроила в комнате генеральную уборку. После этого рука ужасно болела, но мне стало легче от осознания того, что в номере чисто.
Я захожу в ванную и осматриваю порез над раковиной. Глубокий. По-хорошему, нужно наложить швы, но если я не собираюсь ехать в больницу с вероятным переломом запястья, то и с порезом справлюсь сама.
Я только начинаю промывать рану, как меня накрывает тошнота, и я падаю на колени перед унитазом, выблевывая те жалкие остатки еды, что еще были в желудке. Потом обматываю руку полотенцем, забираюсь на кровать и ложусь на бок. Смотрю на мертвый телефон на тумбочке. Можно было бы сходить в аптеку и купить зарядку, но мне все равно некому звонить.
Надо бы поесть, но я не голодна.
Мне просто грустно.
Болит всё — не только руки, но и сердце, желудок, душа.
Я вымотана постоянными слезами. После работы возвращаюсь сюда и часами плачу, пока наконец не проваливаюсь в беспокойный сон.
А утром встаю и всё повторяется снова.
Еда вообще не приходит мне в голову. Да и денег на нее у меня особо нет.

Что-то не так.
Меня бросает в пот. Тяжело дышать. Я вымотана.
До ужаса.
И меня постоянно рвет, хотя я уже несколько дней почти ничего не ела. Я всегда была из тех, кого тошнит от тревоги, страха, нервов. А все это я испытываю практически с той самой минуты, как встретилась с отцом за ланчем несколько недель назад. Так что меня не удивляет, что еда не задерживается в желудке, но другие симптомы вызывают беспокойство.
Рука с порезом просто убивает меня, и я иду в ванную снять полотенце, которым все это время ее заматывала.
Выглядит не очень.
Гной и покраснение. Красная полоса тянется вверх по предплечью. Инфекция? Может, поэтому мне так жарко? Прошла неделя с тех пор, как я порезалась. Рана должна зажить.
Она не должна выглядеть как гамбургер.
От одной мысли о гамбургере меня снова начинает выворачивать над унитазом всухую, а потом я валюсь на прохладный кафель и засыпаю прямо там.

Мне так холодно. Меня трясет. Зубы стучат.
Руки болят.
Тихо захныкав, я поднимаюсь с пола ванной, и голова кружится, едва я встаю на ноги. Как я вообще здесь оказалась?
Я иду выключить кондиционер, но он не работает. Почему здесь так холодно?
Может, у меня температура и нужно выпить лекарства.Я проверяю бутылочку на столе и вижу, что лекарство закончилось. Придётся идти в аптеку через дорогу, чтобы купить ещё, и одна мысль об этом меня утомляет. Хочется лечь и поспать. Забраться под одеяло, чтобы согреться. Но если у меня жар, мне понадобятся и ибупрофен, и парацетамол, чтобы снять боль и сбить температуру. Кажется, у меня ещё остались деньги в кошельке.
В этом городе на две с половиной тысячи долларов особо не разгуляешься.
Убедившись, что ключ-карта от номера с собой, я выхожу на улицу и с облегчением вздыхаю, когда жаркое полуденное солнце касается кожи. Тепло такое приятное, что я не могу удержаться и подставляю лицо солнцу.
Пока перехожу дорогу к аптеке, меня бросает в пот. А внутри магазина я снова начинаю дрожать от холода. Так быстро, как только могу, нахожу нужные лекарства, беру пару бутылок воды и подхожу к кассе.
— Наташа?
Я хмуро роюсь в сумке в поисках наличных. Денег должно хватить. Пожалуйста, пусть хватит.
— Двадцать шесть девяносто пять.
— Хорошо.
Я вытаскиваю из сумки все купюры, что у меня остались, и выкладываю их на прилавок, чувствуя жгучий стыд, когда кассирше приходится разглаживать смятые бумажки, чтобы пересчитать. У меня просто нет сил, а руки просто убивают меня.
— Наташа.
Я моргаю и оборачиваюсь на свое имя, а потом чувствую, как кровь отливает от лица и живот скручивает от ужаса.
— Нет. — Качаю головой, стараясь сдержать тошноту, и отступаю назад. — Я ничего не сделала.
— Эй. — Эллиот выглядит обеспокоенным и даже не пытается подойти ближе, просто поднимает руку, будто хочет приблизиться к раненому котенку. — Наташа, ты плохо выглядишь.
— У вас не хватает денег, — говорит кассирша.
Эллиот тут же достает бумажник и прикладывает карту, оплачивая мои лекарства.
— Не стоит платить за всяких наркоманок, — бросает кассирша Эллиоту.
— Она не наркоманка, чёрт возьми. Она больна. Она покупает лекарства, блядь.
Эллиот качает головой и протягивает мне пакет с покупками. Потом пытается вернуть и мои деньги, но я не могу заставить себя подойти к нему ближе, потому что меня сковывает ужас.