Кровавый король

— Они приехали, — говорит Джек, появляясь в дверях моего кабинета, где я стою у окна. Я вернулся на десять минут раньше нее, потому что написал Бенджи и велел ехать домой длинной дорогой.

Я хотел встретить ее здесь.

Кивнув, я выхожу из комнаты и как раз успеваю зайти на кухню в тот момент, когда Наташа ставит пакет с покупками на столешницу.

Значит, хотя бы в одном она не солгала.

— Привет, — произносит тихо.

Она не смотрит мне в глаза, потирая ладонью шею сзади. Бледная, заметно потрясенная, и еще два дня назад я бы притянул ее к себе и потребовал рассказать, что случилось, чтобы потом выпотрошить того, кто довел ее до такого состояния.

Сейчас я убеждаю себя, что мне, блядь, плевать.

Хотя это ложь.

— Ты больше здесь не живешь.

Мне приходится буквально выталкивать из себя эти слова. Я не собирался начинать с этого. Хотел допросить ее, спросить почему, надавить, запугать, сделать то, что всегда делаю со своими врагами.

Но в конце концов ответы уже не имеют значения. Значение имела только она, и она меня предала. Подставила мою семью под удар. Из-за этой женщины погибли хорошие люди. Так что мне плевать на её ответы. Она пошла против меня, а значит, ей больше не место рядом со мной.

Мне нужно, чтобы она исчезла с глаз.

Сначала она никак не реагирует на мои слова, словно погружена в свои мысли, но потом до неё наконец доходит смысл сказанного, и она медленно поднимает голову. Хмурится, словно уверена, что ослышалась.

— Что?

— Ты. Больше. Здесь. Не живешь. Вещи, с которыми ты приехала в день нашей свадьбы — худший день в моей жизни, как выяснилось, — лежат в мешках у входа, и их прямо сейчас грузят в машину.

Мне приходится засунуть руки в карманы и сжать кулаки, чтобы не потянуться к ней. Господи, как же болит грудь. Не могу поверить, что все это время она лгала мне, обманывала меня, пока я влюблялся в нее. Пока я становился зависим от всего, что с ней связано.

— Я не понимаю.

Этот голос будет преследовать меня во снах всю оставшуюся жизнь.

— Мне плевать, что ты понимаешь, а что нет. Я не живу с предателями.

Она качает головой, и я бросаю на неё сердитый взгляд.

— Ты встречалась со своим отцом.

У неё открывается рот, и она с трудом сглатывает. Да, Ангел, я, блядь, знаю.

— Ты работал, и…

— Убирайся из моего дома к чёртовой матери.

Я вкладываю в голос и взгляд всю ярость и все отвращение, что кипят у меня в крови, глядя на нее сверху вниз. Она испуганно отшатывается, будто боится, что я ее ударю. От этого у меня скручивает желудок, но сейчас ей и правда стоит меня бояться.

— Если я еще хоть раз тебя увижу, то, блядь, убью без колебаний.

Она тихо, но отчетливо ахает, пятится назад, цепляется каблуком за угол стола и падает, вскрикнув, когда приземляется на руку.

Инстинктивно я начинаю двигаться к ней, чтобы помочь ей подняться, но прикусываю щеки изнутри и замираю на месте.

Мне нужно, чтобы она ушла, пока я не совершил какую-нибудь глупость.

— Вставай и убирайся из моего дома, Наташа.

Прижимая руку к груди, она поднимается на ноги и смотрит на меня испуганными глазами. Губы дрожат. Ее всю трясет.

Она чертовски хорошая актриса. Не забывай об этом.

— К-куда мне идти?

Я наклоняю голову набок и свирепо смотрю на неё.

— Мне похуй.

— Прости, — шепчет она, а потом, пошатываясь, уходит прочь.

Когда за ней закрывается дверь, я возвращаюсь в кабинет, с грохотом захлопываю дверь и, запустив руки в волосы, срываюсь на крик.

Блядь.

— Джек! — рявкаю я, снова вылетая из кабинета, и вижу, как мой заместитель идет по коридору ко мне. — Собери мои личные вещи. Я здесь не останусь.

— Поедешь в пентхаус, босс?

Пентхаус сейчас полностью пустой. И жить там я теперь все равно не собираюсь.

— Нет, в квартиру под ним, — отвечаю я. Он приподнимает бровь, но ничего не говорит, пока я иду прочь. — И к концу дня я хочу видеть в подвале каждого ублюдка, который хоть раз переходил мне дорогу. Мне нужно пустить кому-нибудь кровь.