Страница 31 из 88
— Без колебаний.
Я вглядываюсь в его лицо, но он не блефует.
— Можно мне сначала немного времени? В моей жизни и так слишком много перемен. Я хочу сначала привыкнуть ко всему этому, а уже потом думать о музыкальной школе.
— Звучит справедливо, — Джулиан тянется ко мне, чтобы вытереть что-то с уголка моего рта, и я не отстраняюсь.
Прогресс.
Он слизывает соус с пальца, откусывает ещё говядины и показывает на моё ожерелье.
— Красивое.
Я поправляю кулон и тихо улыбаюсь.
— Это украшение моей babushka. Бабушки. Papa подарил его мне на днях, сказал, она хотела бы, чтобы оно досталось мне. Честно говоря, я удивилась, потому что он совсем не сентиментальный человек, но вопросов задавать не стала. Я любила бабушку, и теперь у меня есть что-то от неё.
Джулиан задумчиво кивает.
— Можно задать личный вопрос? — Я ставлю на стол коробку и откидываюсь в кресле, сытая после вкусной еды.
Джулиан делает то же самое, и вот мы сидим в его большом, мужском кабинете, лицом друг к другу в мягких коричневых кожаных креслах, будто знаем друг друга очень давно.
— Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, Ангел.
— Вообще-то у меня два вопроса.
Он протягивает руку, переплетает наши пальцы, и по моей руке пробегает дрожь.
Я обожаю его прикосновения.
Прошёл всего один день, а я уже безумно люблю его прикосновения. И это, пожалуй, самый большой сюрприз из всех.
— Только два? — Его губы растягиваются в кривой улыбке, и я не могу удержаться, чтобы не улыбнуться в ответ.
— Ладно, честно говоря, со временем их, вероятно, станет намного больше, но пока два.
— Стреляй.
— О, подожди, три.
Джулиан смеётся и кивает.
— Хорошо, давай послушаем их.
— Ну, когда ты сказал «стреляй», я кое-что вспомнила. Можно мне научиться? Стрелять, то есть.
Его улыбка меркнет, и он прищуривается.
— Зачем?
Я выдыхаю и сжимаю его пальцы.
— Потому что я замужем за Джулианом Ставросом. Мой отец — глава Братвы. Я умная девушка, Джулиан. В любой момент я могу оказаться в опасной ситуации, и мне нужно знать, как из неё выбраться. Я не умею стрелять, отец не разрешал. Но думаю, это полезный навык.
— Согласен. Лулу и Скарлетт тренируются вместе с нами — учатся стрелять и защищать себя. Если хочешь, можешь присоединиться.
— Ох…
Живот тут же скручивает от нервов, и Джулиан хмурится. Рядом с ним я, похоже, вообще не умею скрывать эмоции.
— Тебе не нравится Лулу?
— Нет, нравится. Она очень милая и была так добра ко мне сегодня.
Неужели свадьба была только сегодня? Кажется, будто прошла целая вечность.
— Но я не очень хорошо лажу с людьми, и мне сложно заводить друзей. Я не против учиться самостоятельно.
— Почему бы тебе не попробовать, а если тебе всё равно будет некомфортно, мы что-нибудь придумаем.
Я киваю в знак согласия.
— Мы умеем находить компромиссы.
Он мягко улыбается, и это трогает меня до глубины души.
— Хорошо, следующий вопрос.
— Тебя не беспокоит наша разница в возрасте?
Мой муж застывает, и на его челюсти дергается мускул.
— Нет. А тебя?
— Совсем нет. Тебе сколько, пятьдесят? — Я поджимаю губы, потому что прекрасно знаю, что ему не пятьдесят, и он громко смеётся.
— Иногда я чувствую себя пятидесятилетним. Мне сорок три. Эллиоту двадцать пять.
— Ты рано стал отцом, — мой голос тихий, но без осуждения.
— Я был грёбаным младенцем.
— И это подводит нас к последнему вопросу на сегодня, — облизываю губы и пытаюсь вырвать руку из руки Джулиана, но он крепко сжимает её и хмурится. — Где его мать?
— Она умерла примерно через год после рождения Эллиота. Я познакомился с ней в школе, когда мне было семнадцать, и мы не планировали, что она забеременеет. Сиена была хорошей девушкой. Она мне очень нравилась, и нам было весело вместе. Может, мы слишком много веселились для нашего возраста. А потом она забеременела, и я женился на ней. Она погибла в автокатастрофе.
— Прости, — шепчу.
— Она умерла до твоего рождения, Ангел. Не за что извиняться. Это было давно, и, хотя я никогда бы не пожелал ей смерти, наш брак вряд ли бы выжил. Мы были слишком молоды. Теперь мой вопрос к тебе.
— О боже. Хорошо. Я как открытая книга.
Он прикрывает рот свободной рукой и смеётся.
— Ты выглядишь ужасно напуганной.
— Полагаю, я не учла, что вопросы работают в обе стороны, — прочищаю горло. — Я готова.
— Как ты?
Я моргаю.
— И это всё?
— Да. Я хочу знать, как ты переживаешь всё, что произошло сегодня. Не приукрашивай ради меня.
— Тебе действительно не всё равно, — не могу поверить, что произнесла это вслух. — Такие, как ты, редко переживают о других. Вы получаете, что хотите, а все остальные могут идти к чёрту.
— Не буду тебе врать, Наташа. Я дерьмовый человек. Я веду себя точно так же, за исключением тех случаев, когда дело касается моей семьи. Моих братьев, моих людей, а теперь и тебя. На всех остальных мне плевать. Так что да, мне не всё равно. Я хочу знать, как ты держишься.
Прикусив нижнюю губу, я делаю глубокий вдох и задумываюсь.
— Сегодня утром мне было так страшно, — признаюсь я. — Ужасно страшно. Эллиот никогда не был ко мне добр, если только мы не были рядом с другими людьми. Тогда он был любящим женихом. Но как только мы оставались наедине, он безжалостно мучил меня.
Джулиан рычит рядом со мной, и я резко поднимаю на его глаза.
— Продолжай, Ангел.
— Мне не следует говорить плохо о твоём сыне.
— Ты всегда должна говорить мне правду. Продолжай.
— Я думала о том, чтобы покончить с собой...
Он протягивает ко мне руку, усаживает к себе на колени, обнимает, как раньше, и целует в макушку.
— Я не хотела жить в постоянном страхе. Никогда больше. — Прижимаюсь к нему и глотаю подступающие слезы. — Но потом вошла Лулу и помогла мне разорвать то ужасное платье.
Он откидывается назад и хмуро смотрит на меня сверху вниз.
— Что ты имеешь в виду?
— Там были пышные рукава и большой дурацкий бант на заднице. Оно выглядело так, будто его притащили прямиком из восьмидесятых. Так что мы устроили ему операцию.
— На тебе оно выглядело прекрасно, — он проводит костяшками пальцев по моей щеке. — Никогда больше не говори, что не хочешь жить. Ты меня поняла?
— Мне было плохо, — шепчу я. — Ты же видел синяки.
— Я никогда больше не хочу, чтобы ты чувствовала себя так. И сделаю всё, что в моих силах, чтобы у тебя была жизнь, которой ты будешь счастлива. — Он прижимается губами к моему лбу.
— Когда я подошла к алтарю, я почувствовала твой запах. А потом подняла глаза и увидела тебя — и весь этот ужас и страх просто… исчезли. Будто я наконец смогла дышать. И пойми меня правильно, ты всё ещё заставляешь меня нервничать, потому что я тебя плохо знаю, но ты никогда меня не обижал.
— И никогда не обижу. — Слова звучат как торжественная клятва, и от них мне становится так же тепло, как и от того, что я прижимаюсь к его крепкой груди.
— День выдался напряжённый, — тихо говорю я.
— И у меня ещё много работы, — бормочет он. — Но сначала я хочу убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Я в порядке, — улыбаюсь ему, понимая, что это правда. — Я уберу со стола и положу остатки в холодильник на завтра.
— Ты любишь остатки?
— Ну да. Китайская еда на следующий день вкуснее. Это научно доказанный факт, — улыбнувшись, я наклоняюсь и целую его в щёку, явно застав его врасплох. А потом он резко притягивает меня обратно и впивается в мои губы так жадно, будто мечтал об этом всю жизнь.