Страница 75 из 76
— Ну вот… как ты себе представляешь жизнь с конюхом? — тихо спросил он. — Он ведь неграмотный, поди… ни манер, ни образования…
— Он очень умный! — резко возразила она, вспыхнув. — Всё бы выучил, всё бы сумел. И читать он умеет — самоучка. Такой ум поискать — не найдёшь!
Яромир недовольно поджал губы. Да, он и сам уже знал, что Николай оказался… примечательным.
Князь нашел его полтора года назад и после долгого разговора отправил его служить в армию — не в наказание, а как испытание.
И Николай не подвёл.
За полтора года он дослужился до лейтенанта, лично обезвредил банду из семи головорезов, стал чемпионом в тяжёлой атлетике и модернизировал оружейную мастерскую так, что сам генерал Попов — его начальник — остался в восторге.
Парню пророчили великое будущее и отличную карьеру в военном искусстве.
И вот теперь… что ему, князю, делать?
Обнадёживать эту упрямую девчонку?
А если у Николая не получится?
Эх…
Он посмотрел на Серафиму. Та стояла у цветущего куста роз, с прямой спиной, с блестящими глазами, в которых сверкали слёзы и упорство.
Она всё равно не сдастся, — подумал он с усталой нежностью.
Или будет счастлива, или просто сгорит в пламени своей тоски…
— Ладно, — произнес он устало. — Три года я не буду устраивать твою личную жизнь, Серафимушка, а там уже как Бог даст…
* * *
В малом зале княжеского дворца звучала музыка. В танце скользили разодетые пары, разносились ароматы вина и духов, журчали весёлые разговоры. Небольшой приём, устроенный князем Яромиром, был как всегда пышным и безликим — светское общество блистало, но Серафима не блистала вместе с ним.
Как всегда, она ни с кем не танцевала.
Сидела в глубине зала, в тени шёлковых портьер, с бокалом сока в одной руке и книгой в другой.
— И зачем дядя позвал меня сюда? — с раздражением подумала она, не отрывая взгляда от страницы. — Он ведь знает, как я ненавижу такие мероприятия…
К ней подходили молодые люди с приглашениями на танец — один, другой, третий — но Серафима не церемонилась и отказывала. Сперва вежливо, потом всё более сухо. Она давно перестала обращать внимание на взгляды, косые или восхищённые. Ей было всё равно.
Дружила и общалась она только с дорогими сердцу Алексеем и Ирочкой, обожала их близнецов — Максимку и Андрюшу. Совсем скоро у подруги должен был родиться ещё один ребёнок, и Серафима уже предвкушала, как будет нянчить кроху, прячась от ненавистных балов.
Она перевернула страницу, сделала глоток сока…
И вдруг рядом снова раздался мужской голос:
— Разрешите пригласить вас на танец, прекрасная госпожа?
Серафима раздражённо вздохнула, подняла голову, уже готовая снова грубовато отказать… и замерла. Рот приоткрылся, книга выскользнула из пальцев.
Перед ней стоял высокий мужчина. Широченные плечи, крепкая фигура, выправка военного, на мундире нашивки капитана — всего этого она даже не заметила.
Смотрела прямо в лицо.
Знакомые черты, при виде которых всё внутри болезненно сжалось, были прекрасны. Отросшие светлые волосы были аккуратно собраны в низкий хвост. Живые, ясные голубые глаза смотрели на нее с небывалой нежностью.
— Коленька?.. — прошептала она.
И… потеряла сознание.
Очнулась она сразу же, потому что сильные руки успели её подхватить.
— Что с вами, госпожа? — голос Николая был наполнен ужасом.
А она схватила его, прижалась к нему и начала плакать.
Серафиму прорвало. Она много лет носила в себе боль, копила её и ничего не могла с ней поделать. А сейчас — она рванула наружу, подобно лавине.
На них косились, раздались недовольные шёпотки, но вдруг неподалёку появился князь Яромир. Он всё понял, как только увидел эту сцену. Внутри него боролось множество чувств, и одно всё-таки победило.
— Помогите им выйти и побыть наедине, — сурово бросил он слуге и отвернулся.
Сердце его разрывалось на части. Он понял, что… любовь победила. И Николай тоже победил. Он смог достичь высот, о которых и не мечтал простой конюх.
Князь сам пригласил его на этот приём, хотел посмотреть, как отреагирует Серафима, надеялся, что она всё-таки остыла. Но её слёзы доказали: нет, он причинил ей боль. Он проиграл. Серафима добилась своего: она сохранила любовь, доказав, что та действительно сильнее всего на свете…
Свадьбе быть…
* * *
Серафима и Николай стояли на балконной террасе, слегка укрытой от посторонних взглядов. На этаже выше шумел вечерний приём, мерцали огни, слышались музыка и смех, но здесь, среди шепота листвы и аромата роз, растущих в огромных глиняных кадках, царила завораживающая тишина.
Николай протянул руки и аккуратно вытирал Серафиме слёзы подушечками пальцев, и от этого прикосновения по телу девушки пробежала дрожь. Она стояла, не двигаясь, и всматриваясь в его лицо, будто боясь, что тот вот-вот исчезнет.
— Это правда ты?.. — прошептала она наконец, едва справившись с собой. — Ты не сон… и не призрак?
Молодой человек мягко улыбнулся, слегка мотнул головой. И тогда Серафима, не сдержавшись более, потянулась, встала на цыпочки и поцеловала его.
Николай вздрогнул, как от прикосновения пламени, и чуть отстранился.
— Простите, госпожа, — выдохнул он, опуская глаза. — Боюсь, я до сих пор недостоин вас…
Но Серафима упрямо покачала головой:
— А тебе и не нужно быть "достойным", Коленька. Ты всегда в моем сердце — как лучшее, что когда-либо со мной случалось…
Николай печально улыбнулся. Его глаза наполнились болью, тоской… и нежностью.
— Я тоже… безумно люблю вас, моя дорогая госпожа…
Она снова прижалась к нему, крепко-крепко, как в последний раз.
— Не отпущу тебя больше, — прошептала Серафима отчаянно. — Почему ты мне не писал? Я думала… думала, ты забыл меня…
— Ваш дядюшка… не велел, — с горечью ответил молодой человек. — Но сегодня… это он меня пригласил.
Серафима вздрогнула и отстранилась, заглядывая ему в глаза. Это не шутка?
— Правда?.. — её брови поползли вверх, а сердце вдруг затрепетало.
И в тот же миг разум выдал единственный логичный ответ, от которого в груди разгорелась надежда — яркая, теплая, почти ликующая.
Значит… дядюшка сдался? Значит, он просто испытывал их?..
Она знала князя слишком хорошо, чтобы не понять его намерений…
Посмотрела на Николая сияющими глазами, в которых начала плескаться радость.
— Не отпускай меня, любимый… Не отпускай! — прошептала Серафима снова. — Думаю, у нас всё закончится хорошо…
* * *
Я везла инвалидную коляску по огромному двору. Колёса негромко шуршали по гравию, а сердце у меня ныло от тревоги — не за себя, за него.
Теодор нервничал. Это было видно по сжатым губам и напряжённым пальцам, сжимающим подлокотники. — Ира… я не уверен, что это хорошая идея, — пробормотал он, не глядя на меня. — Лекари сказали, что я никогда не смогу ходить. Я прошёл через столько унизительных процедур, чтобы выяснить это, и не хочу проходить через всё это снова…