Страница 96 из 888
Лакан эмоционально жестикулировал своей чашкой. Лёд плавал в соке.
— Ты говоришь, что я должен вернуть тебе свою блестящую безделушку?
Этим Джинши имел в виду молчаливую молодую женщину.
— Нет, оставь её. Я не хочу застрять в той же колее, что и раньше.
— А если я не хочу её?
— Тогда что я могу сделать? Я могу пересчитать на пальцах количество людей, которые могут противостоять вашей воле, господин.
Лакан был решительным в том, чтобы никогда не говорить совсем то, что имел в виду. Это сводило Джинши с ума. Лакан знал, кто и что такое Джинши; в противном случае он никогда бы не сказал то, что сказал. Но логика была присутствовала в его словах.
Лакан снял свой монокль, вытер его платком, а затем вернул его — перед другим глазом. Так что это была просто привычка. Джинши всегда знал, что Лакан был странным.
— Но я действительно интересуюсь, что подумает моя, эмм, маленькая девочка.
То, как он подчеркнул слова "маленькая девочка" — фу. Так что это должно быть правдой. Несмотря на то, что Джинши сопротивлялся признанию этого.
Лакан был отцом Маомао.
Джинши, наконец, перестал штамповать бумаги.
— Можешь ли ты дать ей знать, что я наведусь в гости одним из этих дней? — сказал Лакан. Затем он покинул офис, облизывая масло с пальцев. Он оставил диван там, подразумевая, что вернется. Почти одновременно Джинши и Гаошун опустили головы и выпустили глубокие вздохи.
***
— Я встретил чиновника, который сказал, что хотел бы тебя увидеть, — сказал Джинши Маомао, как только вернулся в свою комнату. Понимая, что не имеет смысла ничего не говорит, он решил избавиться от этого.
— И кто этот чиновник? — спросила она. Джинши подумал, что заметил мелькание беспокойства за её строго безразличным выражением, но она хорошо скрывала это, её голос такой же безжизненный, как всегда.
— Ахем. Его имя Лакан...
Как только эти слова вырвались из его рта, выражение Маомао изменилось. Её глаза расширились, и она отступила от Джинши, почти, казалось, непроизвольно. До сих пор она смотрела на него, как на жука, как на высохшего дождевого червя, как на грязь, как на пыль, как на слизняка, и даже как на сплющенную лягушку — другими словами, многими унизительными и презрительными способами, но он понял, что все они были добрыми и мягкими по сравнению с взглядом, который она сейчас бросила на него.
Было, откровенно говоря, трудно описать, но даже Джинши чувствовал, что едва может выжить от этого взгляда. Мао Мао выглядела так, будто она могла разбить его сердце и залить его расплавленным металлом, чтобы даже пепла не осталось.
Этот один взгляд ясно передал Джинши, как дочь Лакана относится к своему отцу.
— Я откажусь от него. Как-нибудь, — сумел произнести Джинши, всё ещё немного ошеломленный. Удивительно, что его сердце не остановилось.
— Спасибо, господин, — сказала Маомао, восстановив своё обычное безэмоциональное выражение, и продолжила свою работу.