Монолог фармацевта

Том 2. Глава 8. Сливовый яд

Маомао проснулась от чириканья воробьев. Она села на своей скудной постели, и характерный запах готовящегося лекарства защекотал ей нос.

— Доброе утро, — произнес спокойный бабушкин голос. Он принадлежал ее отцу.

«Верно... Я вернулась домой».

Это была её первая поездка обратно с тех пор, как она начала работать во внешнем дворе. Как правило, у служанок в её положении не было отпусков, о которых можно было бы говорить. Конечно, нет: даже если бы их господин взял выходной на работе, это не означало бы, что он перестал жить своей жизнью. У большинства таких людей было больше, чем просто один или два слуги, что оставляло одному из них небольшую свободу действий для того, чтобы взять отгул. Но с Джинши все было по-другому; у него было так мало сопровождающих.

«Я не могу поверить, что она продержалась так долго в одиночку...»

Маомао могла только снять свою пресловутую шляпу перед служанкой Джинши Суйрэн, чья снисходительность была единственной причиной, по которой она смогла сделать этот перерыв. Хотя Маомао заплатила за это: в остальное время Суйрэн работала не покладая рук.

Маомао встала с кровати и села на грубый стул. Отец принёс ей немного теплого отвара в миске с отбитыми краями. Она попробовала его маленькими глотками: оно нуждалось в соли, но ее отец, по крайней мере, придал ему приятный, сытный вкус, добавив немного ароматных трав.

Маомао добавила несколько капель уксуса и перемешала.

— Не забудь умыться, — сказал её отец.

— Да, как только поем.

Маомао продолжала помешивать кашу ложкой, пока ее отец готовил ингредиенты для лекарства, которое он смешивал.

— Что ты планируешь делать сегодня? — он спросил.

Маомао посмотрела на него почти в замешательстве.

— Ничего особенного, — сказала она.

— В таком случае, возможно, вы могли бы сходить в Малахитовый дом вместо меня.

Прошла секунда, прежде чем Маомао сказала:

— Конечно. Всё в порядке.

Она добавила ещё немного уксуса в свой отвар.

Аптека её отца находилась в Малахитовом доме, но, когда он попросил её “сходить” туда, у него было на уме что-то другое. Когда Маомао прибыла, она фамильярно поздоровалась со слугой снаружи и вошла внутрь. Она прошла через элегантный атриум вестибюля, затем направилась по крытой дорожке в сторону. Центральный двор был таким же красивым, как в особняке любого аристократа, и ночью он освещался горящими фонарями. Он содержался в достаточном порядке, чтобы произвести впечатление на тех, кто иногда заходил выпить чаю в течение дня.

Однако Маомао не остановилась во внутреннем дворе, а направилась к одинокой маленькой пристройке. Это было не место для клиентов. Оказавшись внутри, вонь болезни наполнила ее ноздри.

— Доброе утро.

Внутри спала женщина с растрепанными волосами. Она была похожа на особенно неприятный скелет.

— Я принесла твоё лекарство, — продолжила Маомао. Женщина, однако, ничего не сказала. Можно было бы почти заподозрить, что она давным-давно забыла, как это делается. Раньше она выгоняла Маомао, по-видимому, из чистой ненависти, но за последние несколько лет у нее не осталось сил даже на это.

Маомао подошла к женщине, лениво лежавшей на спине, и помогла ей проглотить порошок, который она принесла. Это было то, что её отец использовал вместо ртути или мышьяка. Менее ядовитый, сказал он, и более эффективный, но в данный момент это даже не помогало успокоить женщину. И всё же у них не было другого способа вылечить её, кроме как дать ей этот порошок.

Женщине без носа сейчас было почти сорок, но когда-то её чествовали как бабочку, чествовали как цветок. Малахитовый дом был достаточно престижным заведением, чтобы сейчас привередливо выбирать своих клиентов, но так было не всегда. В годы, прошедшие после рождения Маомао, было время, когда от названия этого места оставалось лишь забрызганная грязью вывеска. Именно в то время эта женщина была куртизанкой, принимавшей клиентов, и, к своему несчастью, заразилась сифилисом, известным на языке Маомао как “сливовый яд”.

Если бы это лекарство было доступно ей на ранних стадиях болезни, возможно, она бы вылечилась, но к настоящему времени на состояние её тела едва ли стоило смотреть. Болезнь разрушила не только её внешность, но и разум, превратив память в клочья.

Время — жестокая штука.

Когда Луомен впервые увидел эту женщину, её болезнь находилась в спящей фазе. Если бы она только рассказала ему об этом тогда, вместо того чтобы сдерживаться, всё, возможно, не приняло бы такого жестокого оборота. Но, с другой стороны, не все были готовы сразу же довериться евнуху, который появился, казалось бы, из ниоткуда, изгою из задних рядов дворца. Простая реальность жизни куртизанки заключалась в том, что она принимала клиентов или не ела.

Когда несколько лет спустя поражения возобновились, опухоли распространились с поразительной скоростью. Таким образом, женщина была заперта в этой комнате, где клиенты не могли ее видеть. Да, её прятали под ковер, но всё равно, по одним стандартам, это было удивительно сострадательное обращение. Куртизанку, которая больше не могла работать, обычно выгоняли из заведения. Женщине повезло, что её просто не намазали каким-нибудь отбеливающим кремом и тушью для бровей и не бросили в канаве.

Маомао взяла тряпку из умывальника и начала вытирать тело женщины, пока она лежала там.

«Может быть, я тоже зажгу немного благовоний», — подумала она; постоянно закрытая дверь удерживала зловоние в комнате.

Под рукой было немного благовоний, которые женщина получила от некоего аристократа. Модная штука и аромат, который, как говорили, нравился самому мужчине, но им редко пользовались. Это могло стать проблемой при смешивании лекарств, многие из которых страдали от впитывания необычных запахов. Вещество регулярно сжигалось только тогда, когда появлялся сам мужчина, и в этот момент поджигалось символическое количество. Теперь Маомао положила себе немного этого.

У благовоний был слегка сладковатый аромат, и когда он донесся до нее, по лицу женщины пробежала едва заметная улыбка. Она начала напевать детскую песенку прерывающимся голосом. Казалось, она вернулась в свое детство. Хотелось надеяться, что она, по крайней мере, вновь переживает приятные воспоминания.

Маомао поставила курильницу в угол комнаты, чтобы куртизанка случайно не опрокинула ее. Как раз в этот момент она услышала снаружи громкие шаги.

— Боже милостивый. Что это?

Появился одна из учениц. Маомао, казалось, вспомнила, что она служила Мэймэй. Девушка неохотно вошла в комнату больного, но остановилась в дверях. Вероятно, она испугалась женщины без носа.

— Эм, сестренка сказала передать тебе сообщение, — сказала девушка Маомао. — Она сказала, если я найду тебя здесь, передать, что тебе лучше остаться здесь на некоторое время. Она сказала, что там есть странный парень с моноклем.

— А, — сказала Маомао. Она поняла, кого имела в виду девушка. Странный мужчина в очках был давним клиентом Малахитового дома, но он был не из тех, с кем Маомао хотела бы пересечься. Однако пока она оставалась в этой комнате, она была в безопасности. Мадам никогда бы не сделала такой глупости, как показать клиенту то, что она с таким трудом скрывала.

— Хорошо, — сказала теперь Маомао. — Я поняла. Ты можешь вернуться.

Затем она выдохнула. Женщина без носа прекратила свою песню и достала набор шариков, сделанных из цветной гальки. Она начала раскладывать их одну за другой, словно пытаясь упорядочить разрозненные фрагменты своих воспоминаний.