Монолог фармацевта

— Попробуй, — сказала она, передавая один из шампуров Джинши. Он медленно взял его, глядя на него так, словно никогда раньше не видел.

— Быстрее, пока не остыло.

Маомао вывела их на маленькую боковую улочку недалеко от главной дороги. Она смахнула немного пыли с деревянного ящика и села на него верхом. Когда она надкусила жареное мясо, соки взорвались у нее во рту, и ароматная куриная кожа издала слышимый щелчок.

«Боже, это хорошо».

Маомао наклонилась вперед, чтобы соки не попали на ее одежду. Джинши не ел, а только наблюдал за ней.

— Не собираешься есть своё? Как видишь, оно не отравлено.

— Нет, это, эм, не то, о чем я беспокоюсь, — сказал Джинши, похлопывая себя по щеке.

— Ах.

Теперь она вспомнила - она заткнула ему рот хлопчатыми шариками, чтобы изменить его профиль. Маомао достала квадратный лист бумаги и передала его ему; он выплюнул хлопчатобумажные шарики и бросил их в ближайшую корзину для мусора. Такой универсальный квадратный лист бумаги был очень ценным — ещё одно заботливое прикосновение Суйрэн, вместе с одеждой.

«Я не подумала принести запасной хлопок».

Это раздражало её перфекционистскую натуру, но она сомневалась, что это что-то, что большинство людей действительно заметят. Все еще осматривая шампур с некоторым удивлением, Джинши принес его к рту. Ему, должно быть, было немного тепло, потому что он сильно на него дунул, прежде чем жевать и глотать.

— Что вы думаете, господин?

— Намного лучше, чем то, что подавали в лагере. Хорошо и соленое, — сказал Джинши, вытирая сок с губ пальцами. Маомао достала носовой платок из своей сумочки и передала его ему, но она думала.

«Лагере?»

Насколько она знала, евнухи обычно не служат в армии, поэтому она не была уверена, что думать об этом. Может быть, человек вроде Джинши будет жить в дикой местности, если начнется война или что-то в этом роде, но в обычных условиях? Что могло привести к тому, что он проводит ночи на поле?

Размышляя над этим вопросом, Маомао изучала лицо Джинши. Немного макияжа смылось вокруг его рта, но этого было недостаточно, чтобы беспокоиться; она отвернулась.

«Ладно, что бы ни было нашим делом здесь, давайте покончим с этим».

Она доела последнее мясо на своем шампуре и встала с ящика. Она была решительна вернуться и купить тот редис и курицу, как только избавится от Джинши.

Несмотря на свою спешку, Джинши настоял на том, чтобы делать все медленно, элегантными движениями, что очень раздражало Маомао.

— Ты уверен, что успеешь на свою встречу, Джинка? —она спросила насмешливо, используя его фальшивое имя.

— Думаю, у нас ещё есть несколько минут, — ответил он.

— Не лучше ли прийти заранее? Неприлично заставлять кого-то ждать, — сказала она. Теперь Джинши выглядел раздраженным.

— Если бы я не знал лучше, подумал бы, что ты пытаешься избавиться от меня.

— Действительно? — невинно спросила Маомао, но, конечно же, Джинши попал в точку. Он выглядел немного угрюмым, но больше не жаловался. Вместо этого он сменил тему.

— Я не могу представить, что жизнь во дворце настолько плоха. Наверное, она лучше, чем здесь, в районе удовольствий.

Маомао призналась, что это не так уж и плохо, особенно сейчас, когда она служит там по своей собственной воле. У нее была маленькая, но чистая комната и предложение переехать в другие помещения. Она чувствовала себя довольно удачливой. Но образ жизни не был единственной причиной, по которой ей могло захотеться вернуться в район удовольствий.

— Я беспокоюсь о том, правильно ли мой отец заботится о себе, — сказала она. Рот Джинши почти открылся.

—Что? —спросила Маомао.

—Ничего, я просто... никогда не знал, что тебя интересуют не только лекарства и яды.

Маомао ответила взглядом. Грубо.

— Мой приемный отец — мой учитель в вопросах медицины, поэтому я надеюсь, что он продолжит жить долго и счастливо.

Затем она решительно повернулась спиной к Джинши и начала идти. Да, теперь она точно знала: она хотела покончить с этим. Джинши, выглядящий немного растерянным, подошел к ней.

— Твой отец. Я понимаю, что он действительно талантливый аптекарь.

Через мгновение Маомао неуверенно ответила:

— Да, он такой.

Она не думала, что это было справедливо со стороны Джинши, использовать разговор о ее отце таким образом.

— Он, кажется, учился на Западе, когда был молодым человеком.

Таким образом, он был знаком не только с традиционной медициной ее региона, но и с западными медицинскими техниками. Она время от времени она видела, как он делает заметки на иностранном языке, и иногда он использовал слова, которые звучали довольно необычно для нее. Это заставило ее подумать, что он провел довольно много времени в этой чужой стране.

— Действительно? Он делал это? — спросил Джинши. — Тогда он должен был быть особенным. Я верю, что люди отправляются на такие исследования только по рекомендации от правительства.

Его прозрачное изумление только подтвердило для Маомао, что ее отец был исключительным человеком.

— Да, он действительно невероятный. Старая поговорка гласит, что "Небо не дает два дара одному человеку", но, кажется, есть исключения из правила.

В её голосе теперь проскальзывало возбуждение, и она становилась более разговорчивой, чем обычно.

— Он, должно быть, был весьма выдающимся человеком...

Джинши, напротив, выглядел более сдержанным, чем раньше. Возможно, она сказала слишком много, и что-то из ее потока слов его расстроило.

«Он был тем, кто настаивал, чтобы я говорила».

Она хотела бы, чтобы он наконец принял решение.

Джинши, отчаянно пытаясь посмотреть на что-нибудь, кроме Маомао, позволил своему взгляду блуждать среди магазинов, выстроившихся по улице. Рестораны и лавки с едой уступили место магазинам текстиля и аксессуаров. Мужчины переходили с одного магазина на другой, выбирая подарки, чтобы порадовать своих ночных бабочек.

— И что делает такой выдающийся человек, ведущий аптеку в безымянном уголке района удовольствий?

В словах Джинши был скрыт шип.

— Небо дало ему много даров, но удача не была одним из них. И сколько бы ему ни давали, что-то у него также отнимали. Что-то важное.

Несчастье: это было единственное его великое недостаток, если у него был таковой. Его учеба на западе стала достаточным предлогом для бывшей матери императора, то есть бывшей вдовствующей императрицы, чтобы сделать его евнухом

Джинши молча наблюдал за Маомао. Когда она начала бояться, что еще одна из ее шуток о красной лампе не удалась, он сказал:

— Ты говоришь, что отец, который тебя усыновил, был евнухом.

— Да, господин, — сказала Маомао, задаваясь вопросом, не упомянула ли она это раньше. Джинши начал бормотать:

— Евнух ... Аптекарь... Доктор...

Среди этой болтовни и бормотания они достигли своего пункта назначения. Маомао посмотрела на записку, которую ей дал Гаошун.

— Я думаю, это то место, господин, — сказала она, указывая на место, находящееся на границе района удовольствий. Верхний этаж был гостиницей, а нижний — рестораном, довольно стандартным расположением.

— Да, я думаю, ты права. Но у нас все еще есть несколько минут, — сказал Джинши, оглядываясь.

«Ах, теперь я поняла», — подумала Маомао, прищурив глаза. Она поняла, почему Джинши так заморочился, притворяясь и ходя по городскому рынку. Да, она все поняла.

Маомао выдохнула длинным вздохом.