Страница 88 из 888
— Вы уже закончили? —спросил Джинши, когда Маомао начала убирать свои косметические средства и инструменты, вытирая пот с лба. Великолепный красавец исчез, заменившись неуклюжим городским жителем, который выглядел не слишком здоровым. Его лицо сохраняло привлекательную симметрию, но выпирающий живот, пятна на руках и темные мешки под глазами свидетельствовали о не слишком гигиеничном образе жизни. Тот факт, что он все еще выглядел как кто-то, кто мог бы сыграть роль ловеласа в какой-нибудь театральной постановке, показывал, как много проблем могло вызвать его естественная красота.
— Благородный, это действительно мой юный господин? — сказала Суйрэн.
— Не называй меня так.
Суйрэн видела весь процесс от начала до конца, и даже она была удивлена преобразованию. Теперь Джинши мог бы незаметно перемещаться почти в любом месте во дворце. По крайней мере, по внешности его не узнали бы.
Маомао достала бамбуковый цилиндр из своей сумки. Она вытащила пробку, налила немного содержимого в чашку и передала Джинши. Он с недоверием посмотрел на нее и нахмурился. Характерный, раздражающий нос запах, подозревала Маомао. Это была комбинация нескольких различных стимуляторов, и, честно говоря, вкус можно было назвать далеко не аппетитным.
— Что это такое?
— Особенное зелье, созданное мной самой. Пейте медленно, чтобы оно попало на ваши губы, а затем проглотите. Оно должно вызвать отек губ и горла, тем самым изменяя ваш голос. О, вам может понадобиться вытащить вату изо рта сначала.
Джинши мог выглядеть и даже пахнуть по-другому, но некоторые люди сразу узнали бы его, если услышали бы этот медовый голос. Если Маомао собиралась сделать что-то, она собиралась сделать это правильно.
— Это довольно горько, — добавила Мао Мао, — но не волнуйтесь. Оно не ядовитое.
Ее встретила коллективная оцепенелая тишина. Маомао проигнорировала это и продолжила прилежно убирать свое рабочее место. Ей разрешили взять остаток дня выходной. Впервые за долгое время она сможет вернуться в рай удовольствий и, прежде всего, заняться немного смешиванием и приготовлением, которые она так любила. Эта мысль сделала ее необычно веселой, но ее парад был быстро испорчен.
— Сяомао, ты сказала, что сегодня собираешься домой, да?
— Действительно, господин. Я намерена уйти немедленно, — сказала она.
Гаошун встретил это улыбкой, словно хотел сказать, что это идеально. Это было необычное
выражение для молчаливого помощника.
— В таком случае, ты будешь идти по тому же пути, что и мастер Джинши, — сказал он.
«Уф! Бларг!»
Её спасение заключалось в том, что она не выразила свое отвращение вслух, но, вероятно, это было написано на ее лице. Гаошун бросил взгляд на Джинши, который выглядел так же шокированным, как и Маомао. Его рот слегка раскрылся.
— Вы так заморочились, меняя свой облик, господин. Это подорвет эффект, если вы будете путешествовать с тем же прислугой, что и всегда.
— Боже мой, я не подумал об этом, — сказал Суйрэн с преувеличенным кивком, который подразумевал, что они оба очень много думали об этом заранее.
— Вы понимаете, о чем я говорю, мастер? — сказал Гаошун. Он выглядел необычно заинтересованным этим. Скорее всего, рад, что в этот раз он сможет избавиться от Джинши.
— Я понимаю. Да, это было бы полезно, — внезапно согласился Джинши.
«Так дело не пойдет».
— Я чрезвычайно извиняюсь, но боюсь, что даже в моем присутствии у мастера Джинши возникнут те же проблемы.
Было правдой, что с его новым, менее заметным внешним видом, ему подходило иметь простого слугу, такого как Маомао, но уже было известно в некоторых кругах, что она его личная служанка. Было бы лучше, если бы они не путешествовали вместе, чтобы не дать ни малейшего шанса их узнать.
Ах, но эту идею с улыбкой приветствовала и отвергла хитрая старая придворная дама Суйрэн. Она подошла, держа лакированную коробку, из которой достала пинцет для бровей и украшенную шпильку для волос.
— Тогда я считаю, что тебе нужна собственная маскировка, Сяомао, — сказала она, и ее улыбающиеся глаза содержали острый край, который не позволял Маомао возражать дальше.
Это надоедливое предчувствие, однако, становилось все хуже и хуже.