Монолог фармацевта

Однако после смерти императора, когда Лишу безопасно находилась в монастыре, Фонмин думала, что больше никогда не увидит девушку — пока она не появилась в заднем дворце, все еще как высшая супруга. И теперь как угроза для А-Дуо. Однако девушка почти как будто делала вид, что приходит навестить А-Дуо, как ребенок, жаждущий своей матери. Такая охраняемая была Лишу. Такая слепая к миру вокруг нее. Так Фонмин решила избавиться от нее.

Напротив Маомао не было ни малейшего следа спокойной, заботливой главной фрейлины. Взгляд Фонмин был холодным как лёд.

— Чего ты хочешь?

— Ничего, — сказала Маомао, хотя она почувствовала покалывание на затылке. Нож, которым они раньше резали булочки, был на полке позади нее. Это был всего лишь простой тесак, но этого было более чем достаточно, чтобы угрожать хрупкой Маомао. Он был легко доступен для Фонмин.

— Любое желание, — рискнула Фонмин, почти сладко.

— Вы прекрасно знаете, что такое предложение бессмысленно.

У Фонмин губы пусто изогнулись. Это даже не поднялось до уровня вежливой улыбки, но в выражении было что-то глубоко внутри — что?

— Скажи... Ты знаешь, что важнее всего для человека, который важен для тебя? — сказала Фонмин Маомао, улыбка еще на ее лице. Маомао покачала головой. Она была невежественна в том, что является самым важным. Будь то вещи или люди.

— Я забрала это, — сказала Фонмин.

— Украла ребенка, которого она ценила больше драгоценного камня.

С того момента, как Фонмин вступила в службу А-Дуо, она знала, что никогда больше не будет служить никому другому в своей жизни. Супруга имела твердость воли, необычную для женщины, и могла выглядеть так же, как наследник самого наследника, когда говорила, и Фонмин бесконечно уважала ее. Супруга поразила Фонмин, которая всю свою жизнь делала все, что ее родители ей говорили, как гром среди ясного неба. Она улыбнулась, рассказывая историю.

— Госпожа А-Дуо сказала мне тогда что-то. Она сказала, что ее сын только следовал воле небес. Что это не то, что должно нас беспокоить.

Невозможно знать, выживет ли ребенок до семи лет. Даже малейшая болезнь могла убить их на месте.

— И все же я слышала, как госпожа А-Дуо плакала каждую ночь.

Фонмин медленно посмотрела на землю. Из нее вырвался стон. Неподвижная главная фрейлина исчезла. На ее месте была только женщина, измученная сожалением.

Как она должна была себя чувствовать, служа Супруге А-Дуо все эти шестнадцать лет? Полностью посвятив себя своей госпоже, не думая о супруге или партнере? Маомао не могла представить себе. Не эмоции Фонмин, не то, каково это чувствовать любить другого человека настолько сильно. Таким образом, она действительно не знала, чего она хотела.

Примет ли Фонмин то, что Маомао собирается предложить? Несомненно, Джинши был осведомлен о недавнем интересе Маомао к архивам. Она не думала, что сможет скрыть что-либо от тех, кто фактически управлял задним дворцом. Она сумела сохранить правду о Принцессе Фуё, но она не думала, что сможет сбить его с пути на этот раз.

И она не хотела этого.

Когда Джинши услышит то, что Маомао собирается сказать, он арестует Фонмин. Фонминнаверняка не избежит крайнего наказания, несмотря на всё остальное, что произойдет или кто будет защищать её. Правда станет явной после шестнадцати лет. Вещи были поставлены в движение, и даже если Маомао исчезнет здесь и сейчас, рано или поздно Фонмин будет обнаружена. Главная фрейлина была слишком умной, чтобы не понять этого.

Маомао могла сделать для нее только одно. Фонмин не могла надеяться на смягчение своего наказания или на посредничество Супруги А-Дуо. Но ее две мотивации могли быть сведены к одной. Она могла продолжать скрывать свои мотивы от Супруги А-Дуо.

Маомао знала, какое ужасное дело она говорит. Что это равносильно просить другую женщину умереть. Но это было единственное, о чем она могла подумать. Единственное, что молодая женщина без особого влияния или власти могла предложить.

— Результат будет таким же. Но если вы можете принять это...

Если Фонмин сможет принять это, она поступит так, как Маомао её убедила.

«Так устала...»

Маомао вернулась в свою комнату в Нефритовом Павильоне и рухнула на свою жесткую кровать. Ее одежда была пропитана потом, потом, который лился с нее в момент наивысшего напряжения, пропитанный страхом. Она хотела принять ванну.

Решив, что может, по крайней мере, переодеться, она стянула с себя верхнюю одежду, обнажив большую ткань, обернутую от груди до самого живота. Он удерживал на месте несколько слоев промасленной бумаги.

— Рада, что мне это не понадобилось, — сказала она себе.

«Получить удар ножом все равно было бы больно».

Маомао сняла промасленную бумагу и нашла себе новый наряд.

Джинши мог только с изумлением созерцать этот факт. Кто бы мог подумать, что попытка отравления супруги Лишу закончится самоубийством преступника?

Джинши находился в гостиной Нефритового павильона и описывал этот исход сдержанной фрейлине. Он уже сообщил супруге Гёкуё.

— Итак, Фонмин мертва от своей собственной руки.

— Как нам всем повезло, — ответила фрейлина без особых эмоций.

Джинши оперся локтями о стол. Гаошун выглядел так, словно хотел возразить, но Джинши проигнорировал его. К черту манеры.

— Вы уверены, что ничего об этом не знаете?

Иногда у него возникало неотвратимое ощущение, что эта молодая леди что-то замышляет.

— Я могу сказать тебе то, что я не знаю о чём ты говоришь.

— Мне дали понять, что вы заставили Гаошуна быть весьма занятым сбором книг.

— Да. Боюсь, все напрасно.

Её голос звучал так беззаботно, что Джинши почти подумал, что она смеется над ним. С другой стороны, что ещё было нового? Вполне возможно, что она затаила на него какую-то обиду за шутку на днях — он немного переборщил. Но в основном это казалось нормальным. Она смотрела на него своим стандартным презрительным взглядом. Это было не просто грубостью, а достигало своей собственной чистоты.

— Мотив, как вы догадались, был помочь Супруге А-Дуо сохранить свое место среди четырех госпож.

— Действительно так?

Маомао посмотрела на него с полным безразличием.

— Мне жаль, что мне приходится сообщить вам, что Супруга А-Дуо действительно будет понижена со своего места высшей супруги. Она должна покинуть задний дворец и жить в Южном дворце.

— Возмездие за попытку отравления? — спросила Маомао. Ах, кошка, наконец, начала интересоваться клубком ниток.

— Нет, перемещение уже было решено. Решение Императора.

Долгая привязанность Императора к А-Дуо, должно быть, позволила ей остаться в Императорском жилище, а не быть отправленной обратно к своему дому и семье.

Необычное проявление интереса Маомао немедленно заставило Джинши увлечься. Он встал и сделал шаг вперед, на что она напряглась и сделала полшага назад. Так что он был прав; она еще не совсем оправилась от его шуточек. Естественно, Гаошун наблюдал за ними обоими с раздражением.

Джинши не получит ничего хорошего, если Маомао слишком напряжется. Он сел обратно. Маленькая служанка поклонилась и собиралась покинуть комнату, но тут остановилась. В комнате была ветка красных трубчатых цветов.

— Хоннян поставила их раньше, — сообщил ей Джинши.

— Действительно, — сказала Маомао. — Какой взрыв цветов.

Она взяла один из цветков, отломила стебель и положила его в рот. Джинши, озадаченный, медленно подошел и сделал то же самое.