Страница 449 из 888
А вот императрица Гёкуё продолжала выглядеть озадаченной.
— Неужели так плохо сварить пельмени в солёной воде? — спросила она.
Ответила Маомао.
— Вы вынимаете пельмени из воды, как только они нагреются. Они всплывают на поверхность, так вы узнаете, что они готовы.
Присутствие соли в воде меняло ситуацию. Она делает воду тяжелее, а значит, пельмени всплывают ещё до того, как полностью сварятся.
— Значит, пельмени были недоварены?
— Да, госпожа, — сказала Маомао. Эньен кивнула. Видимо, Маомао дала правильный ответ.
— А что тогда с яйцами? Соленая вода здесь ни при чём, верно? — сказала Инфа.
— Если бы мы точно знали, какое блюдо из яиц было приготовлено и какие именно ингредиенты использовались, думаю, мы смогли бы ответить и на этот вопрос, — сказала Маомао.
— Как вы думаете, что они готовили и что использовали? — ответила Эньен.
— Наверное, яичный крем на пару и грибы майтаке.
Майтаке в некоторых местах были роскошным ингредиентом. Это было первое, о чём подумала Маомао, когда Эньен упомянула грибы.
— Его приятная текстура — часть того, что делает его приятным для еды, поэтому я полагаю, что молодой шеф хотел избежать пережаривания. Однако сырые грибы можно использовать для размягчения мяса. Предположительно, яйцо неправильно приготовилось.
— О! — глаза Инфы заинтересованно блеснули.
— Совершенно верно, — сказала Эньен, приподняв бровь. Она по-прежнему оставалась безучастной, но то, как легко Маомао ответила ей, казалось, выбило её из колеи.
С некоторых пор Эньен стала более разговорчивой, чем обычно; Яо же, напротив, замолчала. Она смотрела в пол, словно смущаясь.
— Ну, что с ними случилось? Что случилось с молодым шефом? — спросила Инфа.
— О, не волнуйтесь. Его спасла другая прекрасная особа. Он не стал шеф-поваром в особняке этого богача, но нашел работу в другом доме, где жили те, кто хотел поесть приличного яичного крема. К счастью, эта девушка оказалась дочерью человека, с которым молодой шеф был знаком.
— Приятно слышать, — рассмеялась императрица Гёкуё.
— Да, госпожа. Так получилось, что у Юного Шефа была младшая сестра, и благодаря такому повороту событий они оба были спасены от того, что им некуда было идти.
Уголки рта Эньен поползли вверх.
«Ого, так она умеет улыбаться?»
Выражение лица было добрым, и казалось, что оно обращено к застенчивой Яо. Понятно. Маомао показалось, что она понимает, почему Эньен решила рассказать именно эту историю. А то, что Маомао решила промолчать и притвориться невеждой, было своего рода проявлением доброты.
Императрице Гёкуё беседа показалась столь же приятной, сколь и тревожной для Яо и остальных. После рассказа Эньен было немного дружеских сплетен, пока не вернулся старик Маомао с шумом: Хоннян держала на руках кронпринца, а рядом с ней — принцесса Линли.
— Ребёнок — образец здоровья, — объявил Луомень.
— Приятно слышать, — с чувством глубокого облегчения произнесла Гёкуё. У младенца уже прорезались зубы; когда он открывал рот, виднелись белые отблески.
— У меня есть некоторые опасения по поводу его отлучения от груди, — сказал Луомен императрице и Хоннян. Организмы людей по-разному переносят разные вещи. Младенцам нельзя было давать мёд, а рыба или пшеница могли вызвать аллергическую реакцию.
— Когда вы вводите в рацион принца новые продукты, делайте это постепенно, и только по одному новому продукту за раз.
Начните давать ребёнку сразу несколько новых продуктов, и в случае плохой реакции невозможно будет определить, в чём дело.
«Мы имеем дело с сыном самого императора».
Простолюдины, особенно те, кто жил в бедных кварталах, не беспокоились о том, что дадут ребёнку неправильную пищу — у них часто вообще не было еды.
Яо и Эньен внимательно слушали, что говорил Луомен. Кстати, врач-шарлатан тоже вел записи.
— Будет ли безопасно для принца появиться на презентации? — спросила Гёкуё, в её голосе прозвучала нотка беспокойства.
— По правде говоря, я бы не советовала долго держать его в незнакомой обстановке. Детей это утомляет.
Он может разразиться плачем, когда все должны были замолчать, или ему понадобится сменить подгузник. Он может проголодаться.
Двумя годами ранее принцесса Линли приехала на один из садовых праздников, и это было непростое испытание. Чтобы она не простудилась, ей пришлось положить в колыбель теплые камни. Это мероприятие будет ещё более долгим.
— Я передам Императору, что нашему мальчику не стоит задерживаться, — сказала Гёкуё.
— Спасибо за понимание, госпожа, — ответил Луомен.
Маомао понимала, почему императрица может быть обеспокоена. Её сын был лишь одним из детей императора; была ещё принцесса Линли и сын супруги Рифы. Он тоже претендовал на трон. Если Маомао не верила, что Рифа совершит немыслимое, то другие, жаждущие власти, могли быть не столь щепетильны. Рифа не могла контролировать всех, кто мог бы покуситься на жизнь принца. Могли быть и те, о ком она не знала и на кого не могла повлиять, замышляя зло против кронпринца.
В прошлом одна дворцовая дама пыталась отравить одну из супруг. Она сделала это из любви к собственной госпоже и совершенно без ведома или согласия супруга. Её заговор провалился. Тот, кто желал, чтобы супруга Рифа стала матерью нации, рассматривал нынешнего кронпринца как препятствие, которое необходимо устранить.
Да, опасностей было много.
«Кстати, о потенциальных опасностях...»
С тех пор как Маомао в последний раз видел Джинши, прошло немало времени, но что он думает по этому поводу? У него есть свои претензии на престол.
Джинши должен был идти за кронпринцем и ребёнком супруги Рифы. Обычно младенца не называли кронпринцем: ему давали больше времени, чтобы вырасти, и чтобы за ним наблюдали окружающие. Однако Джинши проявил полную незаинтересованность в том, чтобы стать императором; он был откровенно рад рождению принца и даже надеялся, что его низведут до статуса обычного советника. Однако это было не его решение.
«Так как же всё это будет происходить?» — задалась вопросом Маомао, глядя на руку принца, красную и нежную, как кленовый лист.
— Всё уже закончилось? Когда вы вернетесь? — спросила императрица Гёкуё, которой хотелось продолжить беседу. Хоннян молча стояла рядом с ней.
Они уже собирались покинуть резиденцию императрицы, когда позади раздались шаги. Это была Инфа.
— Прекрати, это неприлично, — сказала Хоннян. Она ограничилась тихим выговором, потому что рядом были врачи, но Маомао знала, что Инфа ещё не раз придется отведать её костяшек.
— Мне кажется, вы что-то здесь оставили. Не будете ли вы так любезны зайти и забрать это?
Инфа потянула Маомао за запястье. Она ухмылялась.
Как только они скрылись из виду, она отпустила Маомао.
— Я действительно что-то оставила? — спросила Маомао.
— Конечно, нет. Я только что это придумала. Разве что это может считаться.
Она вложила что-то в ладонь Маомао: шпильку для волос с нефритовым украшением. Символ Гёкуё. Маомао получила ожерелье из того же материала, когда служила в Нефритовом павильоне.
— Госпожа Гёкуё сделала их для всех своих фрейлин, когда стала императрицей. Я тоже получила одну!
— Это хорошо, но я не одна из её фрейлин.
— Она сделала ещё одну для тебя, надеясь, что ты вернёшься. Она попросила меня отдать её тебе только что. Она сказала, что не стоит оставлять её без присмотра.