Монолог фармацевта

Тогда на сторону девушки встал "владыка озера", и она стала девой святилища.

— Это было более пятидесяти лет назад.

Предыдущий староста деревни, очевидно, не знал о камнях. Маомао показалось, что единственный, кто знал о них, был этот человек. Она уставилась на него: он знал всё это время и молчал об этом. Зачем ему это делать, если только он не чувствовал себя виноватым?

— Шаман был женщиной с белыми волосами? — снова спросил Маомао.

Но доктор снова покачал головой.

— Таких здесь не было.

Однако он хотел добавить кое-что ещё. Он заговорил, рассказывая Маомао о том, как совершенно случайно в столице столкнулся с бывшей служительницей святилища, которую отправили в задний дворец. К тому времени у неё уже была внучка.

Бывшая служительница святилища спросила его, в каком состоянии сегодня находится великий бог-змея? Лекарь объяснил, что и без святой девы совершенствование технологии борьбы с наводнениями привело к тому, что река и болото больше не выходят из берегов. Змеиный бог превратился в простое суеверие, его святилище пришло в упадок, и теперь его никто не посещает.

— Я не могу отделаться от мысли, что, возможно, было бы лучше, если бы я сказал ей, что святилище живёт хорошо, что благодаря великому змею мы защищены от наводнений. Даже если бы это было неправдой, — сказал он.

Бывшая служительница святилища была потрясена тем, что сказал ей старик. Будто бы все священные девы, спустившиеся в глубины, погибли напрасно. Эта мысль привела женщину в ярость.

— Вскоре после этого они с внучкой приехали в деревню. Бывшая святая дева сказала, что служит новому змеиному богу, и тогда она заставила внучку перейти через болото.

«Новый змеиный бог?»

Маомао вспомнила о белых священных веревках, змеином божестве и беловолосой женщине, которую видел художник. Она взяла шест и погрузила его в болото, отыскивая по пути к маленькому острову столбы. Старик был прав: этот способ был более надежным, чем тот, который испробовала Маомао. Пока ноги были твердыми, всё получалось.

Она перепрыгнула на остров. Там находилось полуразрушенное святилище, буйно разросшиеся дикие травы и цветы с маленькими красными лепестками, раздуваемыми ветром. Эти цветы жили недолго: некоторые лепестки уже опали, оставив после себя лысые растения. Посадили ли их здесь или просто случайно уронили семена? Маомао знала только одно: эти растения не должны были здесь находиться.

— Маки? — услышала она слова старика, и по его тону поняла, что он видит их впервые. Возможно, он не был на острове раньше, хотя и знал, как туда добраться.

— Могу я задать вам ещё один вопрос? — сказала Маомао.

— Валяй. Я расскажу тебе всё, что угодно.

— Откуда вы знаете про могильные знаки?

Дед улыбнулся.

— Ты же знаешь, что я родственник священных дев, а значит, сын рабыни. Это не редкость, когда влиятельные люди в деревне связываются с рабами.

Он сказал, что именно сын старосты рассказал бывшей служительнице святилища о существовании погребальных столбов. Из этого следовало, что староста получил женщину-рабыню с ребенком, и этим ребенком был Дед.

— Когда староста уставал от этой рабыни, её передавали следующему жителю деревни, пока, наконец, при угрозе голода, её не использовали в качестве жертвы.

Чтобы появились могильные знаки, должен был быть кто-то, кто их установил, чтобы высечь камень и на протяжении многих лет складывать его в кучу. Не говоря уже о том, чтобы потом переносить камни на место, где они уже были установлены.

— Этот знак перед островом — последний. Он спас мою младшую сестру от утопления..., — сказал доктор.

Затем её отправили в задний дворец. Это была не дочь деревенского старосты, а отпрыск рабыни и того, кому её "передали". Когда спустя десятилетия ребёнок вернулся, она обнаружила, что жители деревни, убившие её мать и использовавшие её собственную жизнь в своих целях, забыли о местном божестве и женщинах, принесенных ему в жертву в качестве священных дев.

Маомао посмотрела на листья табака на дальнем берегу.

— Может быть, вы получили их от бывшей служительницы святилища?

— Да. Но не семена мака. Она дала мне табак в качестве сувенира, попросив взамен два одолжения.

— И о них вы тоже расскажете?

— Да, пора уже рассказать. Сейчас уровень воды ещё высок, поэтому они остаются скрытыми, но, когда наступит осень, верхушки могильных плит покажутся. До прошлого года мне удавалось держать всех подальше от тропы, но теперь я не думаю, что мне это удастся.

Шаман окажется мошенником.

— Первая просьба была такова: чтобы я молчал, даже зная то, что знал.

Запрет жителям деревни убивать змей или птиц, вероятно, был маленькой формой мести шамана. Этот старик мог бы возражать против её методов, но он предпочел смотреть на это сквозь пальцы.

— Другая...

Пожилой лекарь оглядел свою хижину на сваях.

— Другая была, чтобы я дал ей бесплатно пользоваться своей голубятней.

— Голубятня? Что ей понадобилось? — спросила Маомао, наклонив голову в замешательстве. Если подумать, она и в деревне слышала воркование голубей. Неужели они обычно держат птиц на свободном выгуле?

«Не убивай летящих птиц...»

По сравнению с правилом о змеях это наставление выглядело как нечто второстепенное.

Маомао пробиралась по могильным камням к хижине. Несколько раз она чуть не поскользнулась на скользком камне, но она спешила к голубятне.

Когда она приблизилась к ней, её нос уловил характерный запах. Внутри находилось несколько десятков птиц с тёмно-зеленоватыми перьями. Они взволнованно хлопали крыльями, удивленные внезапным появлением Маомао, но она не обратила внимания на их реакцию. Вместо этого она схватила каждую и по очереди отшвырнула в сторону.

— Эй! Оставь бедных птиц в покое! — прошипел дедушка. Значит, он считал их чем-то большим, чем еда, но для Маомао в тот момент это было неважно. Наконец она нашла то, что искала. Она схватила одну птицу за спину и перевернула её, отщипнув от ноги кусок скрученной белой верёвки. Местами она была грязной: видимо, она испачкалась, пока животное находилось на улице.

Маомао вышла из голубятни и развязала нитку. Это оказался цельный кусок ткани, вышитый иероглифами, которые действительно напоминали нацарапанную змею.

«Я знала, что видела такие раньше».

Они были очень похожи на вышивку на плаще огненной крысы, который она видела в магазине подержанной одежды. Если знать, на что смотришь, можно было понять, что это не просто случайный узор — это был код, основанный на иероглифах западных стран.

Маомао вспомнила, как гадалка из западной столицы использовала для письма не кисточку, а голубиное перо. Уже некоторое время Маомао не могла понять, что Белая Леди в этой стране, казалось, была везде и сразу. Не могла же она в самом деле путешествовать так широко? Её внешность альбиноса может показаться странной, но на самом деле она не могла использовать магию, как это делали бессмертные. Практически наоборот, с кожей, столь чувствительной к солнечному свету, она не смогла бы проводить много времени на улице в ярких регионах.

Значит, перемещалась не сама Белая Леди; Маомао предполагала, что она руководит сообщниками. Проблема с этой гипотезой заключалась в информации: чтобы выпустить льва из клетки или установить контакт со сводной сестрой супруги Ли Шу, Белой Леди нужен был способ быстрого обмена информацией между западной столицей и императорской столицей в центральном регионе. Даже самой быстрой лошади потребовалось бы более десяти дней, чтобы добраться из столицы на запад, а возвращение обратно заняло бы почти столько же, даже если ехать на лодке.