Монолог фармацевта

Том 6. Глава 11. Танцующий водный дух

«Зачем я вообще это делаю?» — спрашивала себя Маомао, надувшись, пока готовила завернутый в ткань пакет. Такую упаковку она использовала при покупке лекарственных трав. Ведь она не всё выращивала и собирала сама. Иногда она обращалась к специалистам, подобно тому, как моти можно купить в месте, где не делают ничего, кроме толченых рисовых лепешек.

Маомао поискала Сазена и обнаружила, что он вяло подметает фойе Малахитового дома. После возвращения Маомао домой он несколько дней подряд спал, но, когда он стал выглядеть здоровее, госпожа снова стала его нагружать работой, а Маомао тем временем заставляла его в свободное время изучать аптекарское дело.

— Не могли бы вы присмотреть за лавкой? Я как раз иду в соседнюю деревню, вернусь вечером, — сказала она, высунувшись из окна.

Сазен вздрогнул и положил подбородок на конец метлы.

— Вы серьезно? И это всё, что я должен делать?

Под неустанной опекой Маомао Сазен стал довольно грамотным работником, но, похоже, он всё ещё опасался, что ему придётся надолго брать на себя ответственность.

— Сними с потолка все засохшие травы и измельчи их в порошок. Упакуй их, как мы всегда это делаем.

— Да, конечно.

Сазен прислонил метлу к стене, затем залез под рубашку и почесал живот, за что Маомао наградила его хмурым взглядом. Она видела, как под его ногтями въелась грязь.

— И обязательно вымой руки, — добавила она.

— Не надо повторять дважды.

— И под ногтями тоже!

Да, Сазен быстро учился, но ему не помешало бы проявлять больше интереса к гигиене. Многие клиенты будут жаловаться, если он не будет соблюдать гигиену. Маомао придётся постоянно напоминать ему об этом.

«Интересно, успею ли я в общую карету».

Арендовать карету для себя было дорого. Однако кареты приходили в столицу несколько раз в день, чтобы доставить провизию, и, поскольку они выгружали свой груз здесь, на обратном пути они могли служить общей повозкой. Это занимало время и было самым неудобным способом передвижения, но у него было одно неоспоримое преимущество: он был дешёвым.

— Ты куда-то собралась, Веснушки? — спросил Чоу-у, обнажив передние зубы, которые уже начали отрастать. Рядом с ним стояла его верная приспешницы Зулин. Маомао окинула их обоих кислым взглядом, затем протолкалась мимо детей и вышла из аптекарской лавки.

— Эй, ты ведь куда-то идешь? — Чоу-у крикнул ей вслед. — На рынок? Если ты идешь за покупками, я тоже хочу туда!

Он схватил Мяомяо, которая спала в фойе, и ткнул её лапой в Маомао в знак "Возьми меня, возьми меня".

— Я иду в лес, — наконец сказала Маомао. — Это скучное место в глуши.

— В лес! Я хочу в лес! Возьми меня! Возьми меня! Возьми меня!

Тычки кошки превратились в настоящую пощечину. Кошка радовалась этому не больше, чем человек, и била ногами, пока не освободилась от хватки Чоу-у.

Вместо этого Чоу-у бросился на землю. Маомао полагала, что в десять лет ребёнок уже не устраивает подобных истерик, но, возможно, изнеженное воспитание не позволило ему повзрослеть. В чём-то он опережал свои годы, и Маомао оставалось только сожалеть, что это не одно из них. Зулин приготовилась подражать своему "боссу", но Маомао схватила её за воротник и поставила прямо, прежде чем она успела опуститься на землю.

— Я доложу о тебе госпоже, — предупредила Маомао, и Зулин замерла и энергично замотала головой. Очевидно, её сердце не было занято истерикой, она просто повторяла за Чоу-у.

— Что за шум здесь?

Появилась госпожа с усталым видом. Зулин вздрогнула.

— Я иду за травами. Он будет только мешать мне, и вы это знаете.

Она указала на Чоу-у, который всё ещё катался по полу.

Госпожа прищурилась на Чоу-у, затем издала прерывистый вздох и сказала: — Да возьми ты его уже.

— Что? — спросила Маомао, на её лице было написано недовольство. Она была уверена, что госпожа, будучи очень практичной женщиной, поймёт, что нет никакой причины брать с собой в рабочую поездку беспокойного ребёнка.

— Что? Ни за что! Ты серьезно, бабушка?

Чоу-у с триумфом вскочил на ноги.

Зулин начала подпрыгивать, подражая ему, но госпожа удержала её, схватив за голову.

— Только не тебя.

Зулин разочарованно опустила голову. В отличие от Чоу-у, который, казалось, на каждом шагу получал особое обращение, она была ученицей. Если бы ей позволили пойти с Маомао и Чоу-у, это послужило бы плохим примером для остальных учениц. Зулин была, по сути, бонусом, пришедшим со старшей сестрой, но если она не докажет со временем, что может зарабатывать деньги, её непременно направят на работу куртизанки.

Чоу-у похлопал свою отчаявшуюся подчинённую по спине.

— Не волнуйся, я обязательно привезу тебе сувенир!

— А кто заплатит за этот сувенир? — тут же вмешалась Маомао.

Чоу-у проигнорировал её и продолжил говорить Зулин:

— Когда-нибудь ты сможешь выйти на улицу. Держись - в конце концов я тебя выкуплю!

Маомао чуть не поперхнулась. Где он научился так говорить? И знал ли он, что большинство клиентов, которые говорят подобные вещи — беспринципные пройдохи?

Госпожа, не обращая внимания на болтливого мальчишку, подтолкнула Маомао.

— И почему именно я его беру? — Маомао проворчала на неё.

Госпожа засунула руку в воротник и почесала ключицу.

— Тебя не было целую вечность. Ты знаешь, как вёл себя Чоу-у, пока тебя не было?

Конечно, не знала. Наверное, кричал и играл, как всегда. Он был очень близок с Укё и прекрасно обходился без Маомао.

— Хочешь верь, хочешь нет, но он сильно хандрил, — сказала госпожа. — Подумай об этом. Мальчик приехал сюда без родителей, а тут даже ты его бросаешь. Любой бы расстроился.

— Не это я ожидала услышать от чудовищной старухи, которая с радостью купила бы маленькую девочку у скупщика, — ответила Маомао с густым сарказмом в голосе. Пока Луомен не удочерил её, её оставляли одну в комнате и не обращали внимания, как бы сильно она ни плакала. А когда маленькая Маомао поняла, что плач ни к чему не приведёт, она перестала это делать. Возможно, именно поэтому её эмоции были такими сдержанными.

Она ни на кого особенно не обижалась за это; более того, она лично этого не помнила. У женщины, которая её родила, была своя работа, как и у Пайрин, которая дала ей молоко. В то время Малахитовый дом был на грани краха, и Маомао стала объектом гнева. Она считала, что ей повезло, что никто её просто не задушил.

— Если их продает скупщик, значит, их судьба уже предрешена. Это карма их родителей, а не моя проблема. Но я воспитываю их и обучаю, чтобы они могли выполнять полезную работу, разве ты не считаешь, что это ужасно мило с моей стороны? Помни, если они вырастут тупицами, которые ничего не умеют делать, они здесь не останутся.

— А как же Чоу-у?

— Решать, что с ним делать — твое дело. Я просто присматриваю за ним, чтобы убедиться, что он не умрёт. В конце концов, мне платят за мои хлопоты.

Ага. Маомао торжественно поинтересовалась, сколько именно госпожа получает от этого.

— Что касается транспорта, то ты можешь обойтись без общей кареты. Я организую для вас одну. Ты должна быть благодарна, — сказала госпожа.

— Боже, как вы щедры. Я ведь не плачу за проезд.

— Это поможет оплатить картофель, — ответила госпожа и направилась в комнату для слуг. Маомао смотрела ей вслед, озадаченно наклонив голову.

«Я действительно не хочу его брать».

Она направлялась к месту, которое описал ей вчерашний мужчина. Маомао попросила его рассказать, что он знает о женщине на картине, где " мастер" Чоу-у видел эту женщину с белыми волосами и красными глазами. Ей было интересно узнать и о том, как художник встретился с другой такой же женщиной в Шаохе много лет назад, но сейчас у неё были другие заботы.