Монолог фармацевта

— Тебе не нужно поспать, сестра? — спросила Маомао. Она была уверена, что Мэймэй накануне вечером была на работе. Женщина только что вышла из ванны, и с её волос еще капала вода. Спать, когда пора спать: это тоже входило в обязанности куртизанки. Между тем куртизанки высокого класса, такие как Мэймэй, тренировались после обеда, чтобы поддерживать остроту своих навыков.

Однако Мэймэй лишь лениво хрустела картофелиной и пристально смотрела на Маомао.

— Послушай, вчера мой покровитель...

— Да?

Насколько Маомао помнила, у Мэймэй было три человека, которые были её покровителями. Один из них был гражданским чиновником, а двое других — торговцами; все они любили настольные игры.

— Он сказал, что я должна уйти к нему, — сказала Мэймэй. Прийти к нему: другими словами, он хотел забрать Мэймэй к себе домой. Если он так говорил, значит, он не просто приглашал её на небольшую прогулку.

— Он хочет выкупить тебя?

— Именно к этому всё и сводится.

Для куртизанки выкуп был сродни свадьбе. Это была возможность освободиться из клетки борделя. Однако Мэймэй не выглядела счастливой по этому поводу. Маомао могла её понять: её вкус в отношении мужчин был необычайно скуден.

— Он из плохих, этот клиент? — спросила Маомао.

— Нет, я бы так не сказала.

— А госпожа не против?

— О, ей нравится эта идея.

Казалось бы, всё просто, но это решение повлияет на всю оставшуюся жизнь Мэймэй. Маомао могла предположить, что она не захочет принимать его слишком легкомысленно. Это был не тот выбор, который можно было легко отменить после его принятия.

Мэймэй по-прежнему была популярной куртизанкой, но кто знал, как долго это продлится? Возраст был неизбежным барьером для некоторых в её профессии, и большинство женщин уже давно отошли бы от дел.

— У этого парня умерла жена, но у него есть дети, — объяснила Мэймэй.

— Хм...

В голосе Маомао не было никакой заинтересованности. Она не собиралась отвечать так безразлично, но внезапно обнаружила, что представляет себе этого чудаковатого стратега. В конце концов она напоила его алкоголем, чтобы вырубить, и сбежала, пока он не очнулся. Лахан отправился с ней, стремясь поскорее вернуться в столицу, чтобы можно было договориться насчет картошки. Рикусону досталась короткая соломинка, и ему пришлось остаться. Стратег снова бормотал во сне о создании книги, и в данный момент он, вероятно, игнорировал все свои дела, чтобы сосредоточиться на этой задаче.

Маомао задавалась вопросом, испытывает ли Мэймэй ещё какие-то чувства к таким, как он. Знала ли она, что в его доме больше нет купленной куртизанки? Маомао ненадолго задумалась, не стоит ли рассказать об этом старшей сестре, но, похоже, эта информация могла как усложнить, так и облегчить жизнь Мэймэй, поэтому она промолчала.

— Я не очень-то нравлюсь детям, — сказала Мэймэй.

— А ты не можешь просто не обращать на них внимания? — ответила Маомао.

— Интересная идея...

По какой-то причине казалось, что она изучает Маомао. Она уже доела картошку и вытирала жир с пальцев носовым платком.

– Кстати, о детях, а где твой непослушный малыш? — спросила она, пытаясь сменить тему.

— Чоу-у? Понятия не имею. Наверное, с Укё или Сазеном.

— Хм. Есть кое-что, что я хотела бы, чтобы он нарисовал для меня.

— Порно?

Мэймэй усмехнулась и ласково потрепала Маомао по щеке. Маомао пожалела о своём вопросе: она поняла, что подобные шутки больше по душе Пайрин.

— Я думала, что он уже всем надоел, но, похоже, его популярность удивительно стойкая, — сказала Маомао, потирая покрасневшую щеку. Чоу-у процветал, рисуя портреты куртизанок и служанок, но Маомао полагала, что интерес к нему вызван в основном новизной.

— Конечно. Этот мальчик талантлив.

Мэймэй выскочила из аптекарской лавки и направилась к столу продавца, где взяла складной веер. Бамбуковый каркас был обклеен качественной бумагой и украшен изображением кошки, играющей с мячом. Животное было трёхцветным, возможно, Чоу-у взял за образец Мяомяо, и, несмотря на скудость линий, использованных для его изображения, оно казалось удивительно живым.

Как раз в этот момент, почти как если бы она знала, о чём идет речь, мимо пронеслась Мяомяо; её хвост поднялся, и она издала "мяу!".

— Когда его портретный бизнес пошел на спад, мальчик начал придумывать подобные вещи, — сказала Мэймэй.

— Он знал множество куртизанок, которые любят кошек. Я удивлялась, почему он все время ходит за Мяомяо, а потом он придумал это!

Маомао промолчала. Чоу-у, безусловно, был основателен. И хотя каркас веера был старым, бумага была новой. Он освежил её материалом, предположительно присланным из деревни шарлатана. То есть бумагу ему дали, а раму он отремонтировал сам — материалы были бесплатными.

Маомао была вынуждена признать, что способности Чоу-у к рисованию значительно улучшились - возможно, это связано с тем, как быстро растут и взрослеют дети. Она была уверена, что раньше его рисунки были более поверхностными.

— О, точно, мальчик учится у художника, кажется, — сказала Мэймэй.

— Для меня это новость.

Маомао нахмурилась.

— Ты так долго отсутствовала на западе. Один клиент из большого купеческого дома привёл с собой этого парня, передового художника, так он сказал.

— А, — ответила Маомао. Это была знакомая история: богатые люди постоянно покупали картины или керамику, для них это был своего рода спорт. Когда этого было недостаточно, они окружали себя художниками, которые создавали произведения, которые им особенно нравились. Это было дорогое хобби, которым могли предаваться только богатые.

— Хочешь верь, хочешь нет, но он сказал, что познакомит этого парня с Джокой, — добавила Мэймэй.

— Вот это да!

Джока была одной из "трех принцесс" Малахитового дома, но она презирала мужчин. Гражданские чиновники или студенты могли хотя бы поговорить с ней о поэзии или гражданских экзаменах, но рисование было не по её части.

— Это ещё не всё, — сказала Мэймэй. — Этот художник? Оказывается, он специализируется на портретах красивых женщин.

Мрачность исчезла, сменившись ухмылкой и взволнованными, сплетничающими взмахами руки.

— Полагаю, наша дорогая сестра восприняла это не очень хорошо, — сказала Маомао.

— О, нет! Она была так зла. А ты знаешь, что она делает, когда злится — пишет стихи. А потом какая-то невежественная куртизанка-новичок в точности скопировала одно из стихотворений Джоки и отправила его клиенту! Вот был переполох!

Джока была специалистом по стихам и лирике, но с тем, что она писала в гневе, нужно было быть осторожным. Стихи могли показаться красивыми на первый взгляд, но они были пропитаны ядом. Нельзя было позволять ей писать клиентам, когда она была в плохом настроении, госпожа обязательно проверяла исходящую почту Джоки в такие моменты.

Если с аппетитом Пайрин к мужчинам было трудно справиться, то Джока находилась на другом конце весов и доставляла не меньше хлопот.

Мяомяо обвилась вокруг ног Мэймэй и мяукнула, требуя угощения. Мэймэй взяла её на руки и посадила на колени, почесав под подбородком.

— Так это и есть тот самый художник, у которого учился Чоу-у? — спросила Маомао.

— Ага. Джока очень хотела отправить то мерзкое письмо и использовала Чоу-у в качестве посыльного.

Господин Торговец, похоже, отчаянно хотел, чтобы господин Художник создал картину с изображением Джоки. Предполагалось, что он сделает грубый набросок при встрече с куртизанкой, а позже завершит работу над окончательным вариантом. Легко и просто. Но Джока не собиралась сидеть и позволять ему изучать её. Вместо этого она вела всю встречу из-за откидной ширмы - грубо, но эффективно.