Монолог фармацевта

— Потому что то, что гниет — ну, если вы попытаетесь хранить его где-нибудь, оно просто испортится.

Лучше собирать деньги после того, как товар превратится в твёрдые деньги. К какой категории относится этот картофель? Картофель как таковой, вероятно, сохранился, по крайней мере на какое-то время. Если бы они по неосторожности наводнили рынок сырым картофелем, их могли бы обложить значительными налогами.

— Если честно, если у нас их тонна просто лежит, то не так уж важно, заберут ли они их для уплаты налогов, — заметил отец Лахана.

— Папа, важно экономить на налогах.

Маомао бросила на Лахана взгляд: что за глупости, когда он сам был на стороне тех, кто собирал налоги. Однако отец Лахана, похоже, наслаждался своей сельской жизнью. Маомао подозревала, что, учитывая его телосложение, он мог бы неплохо устроиться в качестве солдата, но он был здесь.

— Похоже, вам нравится жить здесь, — небрежно заметила она.

Отец Лахана улыбнулся, его глаза блеснули.

— Да. Настолько, что мне почти стыдно за это.

Он возился с картофельной лозой, пока говорил.

— Принося извинения матери и отцу, я благодарен своему старшему брату Лакану. Если бы не он, я бы никогда не испытал удовольствия от спокойной жизни в поле.

— Подумайте, сколько неприятностей он причинил людям, которые попались ему на пути, — сказал Лахан. Эксцентричный стратег изгнал из столицы своего отца, главу клана, и младшего сводного брата, который должен был стать следующим в очереди, чтобы претендовать на главенство в семье. Затем он усыновил своего племянника Лахана. Это всё, что Маомао знала о ситуации, но она верила, что это правда.

Однако оказалось, что для отца Лахана изгнание из столицы стало замаскированным благословением.

— Мне здесь нравится, — сказал он. — Чем больше возделываешь землю, тем больше можешь вырастить. В столице максимум, на что можно было рассчитывать — это выращивать растения в горшках.

Благодаря улыбке он выглядел гораздо моложе своих лет.

— Если то, что мы здесь делаем, может спасти людей от голодной смерти, то я скажу: берите столько, сколько вам нужно! Пусть вся страна выращивает картофель!

Он действительно входил в кураж.

— Не думаю, что дедушка разделит твой позитив, — сказал Лахан.

— Ну, с этим мы мало что можем поделать. Десять лет в изгнании ничуть не смягчили его гордость. Его жизнь будет продолжаться так же, как и прежде - до боли скучно, как ему кажется.

В глазах мужчины появился поразительный блеск холода.

— Он всегда любил накапливать некрасивые цифры, — сказал Лахан. Он прикидывал, какого размера должно быть поле и сколько ростков картофеля можно посадить. Если держать черенки лозы в воде, они продержатся несколько дней.

Реальность заключалась в том, что даже если бы они засеяли поле прямо сейчас, не было никаких гарантий, что они смогут собрать урожай в этом году. Как не существует панацеи от всех болезней, так и в политике нет идеальных ответов. Нужно было просто взвесить все "за" и "против" и решить, что будет выгоднее.

Как раз в тот момент, когда они размышляли над тем, что им делать, дверь с грохотом распахнулась.

— Маомаааао! Я принял ванну!

Вошел стратег, совершенно голый, если не считать минимального слоя нижнего белья. Если не говорить об эксцентричности, то это было просто ужасно. Похоже, он даже не успел полностью высохнуть: с его кожи и волос всё ещё капало.

Не пытаясь скрыть раздражение, Маомао налила в чашку немного остывшего чая, затем достала из халата маленький флакончик и добавила в напиток несколько капель содержимого. Она протянула его стратегу.

— M... M... Маомао! Ты подаешь мне чай?!

— Пожалуйста, выпейте немного.

Глаза стратега наполнились слезами эмоций, он взял чашку и одним глотком выпил её.

Наступило короткое мгновение тишины. Не успел он выпить чай, как по его телу прошла дрожь, а затем он рухнул на пол.

— Ты отравила его! — воскликнул Лахан.

— Это всего лишь алкоголь, — ответила Маомао. Стратег был так же подвержен влиянию спиртного, как и всегда. Более того, ей показалось, что он стал ещё менее способен держать себя в руках, чем раньше.

Не желая больше видеть обнаженное тело мужчины, она принесла из спальни одеяло и накрыла его. Лахан и Рикусон с недовольным видом отнесли чудака на диван.

— Может, мне повезло, что у меня есть только сыновья, — с ехидной улыбкой сказал отец Лахана.

Урод ухмылялся самым страдальческим образом.

— ...лаю... — бормотал он, невнятно мыча во сне.

— Что вы сказали, господин? — спросил Рикусон, наклонившись ближе.

— Я сделаю... го...

Рикусон выглядел пораженным.

— Он почему-то хочет сделать книгу Го, — сказал он с таким видом, будто ничего не понимает. Маомао, однако, взглянула на стол. Лахан сохранил запись предыдущего матча.

Предположительно, было еще много записей многих других партий между уродом и его куртизанкой - столько, что хватило бы на целую книгу.

«Хм...»

Спящий стратег выглядел очень мирно. Маомао ожидала, что он будет более подавлен происходящим, но, похоже, это было не так. Он не подавал ни малейшего намека на то, что его тяготит горе, а, как обычно, несся вперёд.

— Обычно, когда покупают куртизанку, её делают наложницей. Тогда не требуется одобрения родителей, что было бы удобно, учитывая отношения между моим почтенным приемным отцом и дедом, — сказал Лахан Маомао.

— Да, и что?

— Но даже тогда он, похоже, хотел сделать официальное представление, вплоть до того, что позвал моего деда, которого оставил здесь надолго.

Эта женщина — моя жена, хотел он сказать. Четко, недвусмысленно.

— Лакан всегда был романтиком, — сказал отец Лахана.

— Да, отлично.

Маомао села на стул, словно давая понять, что всё это не имеет к ней никакого отношения. Она взяла из ведра картофельную лозу и экспериментально надкусила её.

— В сыром виде она ужасна, — сказала она и, нахмурившись, бросила её обратно в ведро.