Монолог фармацевта

Том 6. Пролог

Джинши смотрел на потрескивающую жаровню. Ещё одна ночь обещала быть холодной. Басен подбросил в огонь ещё углей.

После захода солнца в западной столице становилось жутко холодно. От такого перепада температуры некоторые люди могли легко заболеть. Но только не Джинши — он не привык к ночам в этом песчаном регионе, но в данный момент ему хотелось прохлады.

Джинши лежал на кушетке с меланхоличным выражением лица. На столе перед ним стояла нетронутая чашка цитрусово-медового напитка с горячей водой. Его мучила жажда, но он не мог заставить себя выпить её. Он не хотел отказываться от ощущения, которое всё ещё оставалось на его губах.

Он провел пальцами по ним, словно желая убедиться в том, чего они касались всего час назад. Его телом овладело сочетанием жара и мрака, которое, казалось, не собиралось уходить.

Он всё ещё мог видеть её, когда закрывал глаза: её лицо смотрело на него сверху вниз, а единственным источником света были звёзды. Он плохо видел её, и всё же ему казалось, что помнит её так ясно. Её глаза, обычно томные, были затуманены, но рот блестел теплом и влагой. Из влаги свисала нить, а потом оборвалась.

«Все закончилось», — подумал Джинши, испытывая разочарование и облегчение.

А потом и сожаление.

Его партнерша была вполне в своей тарелке. Она не покраснела и не отвела смущенного взгляда. Она лишь спокойно и холодно смотрела на мужчину, лежащего под ней, а затем облизнула губы, втягивая ниточку слюны. Она не наслаждалась послевкусием, а просто уничтожила все следы, как будто этого никогда не было. Её маленькое тело нависло над Джинши, который был в два раза больше неё, и она положила руку ему на сердце. Она чувствовала его биение, которого он вовсе не ощущал.

«О чем она думала, чувствуя, как оно колотится?»

Это было очевидно с первого взгляда. Ветер зашевелил её волосы, пустив по ним рябь. Сузив глаза, она посмотрела на него. Её манящие губы изогнулись.

"Боже, Боже. Уже закончили?" — казалось, спросила она, не вымолвив ни слова. Её улыбка ясно показывала, какие мысли она не высказала.

Это означало, что он проиграл.

Плечи Джинши опустились при этом воспоминании. Он попытался что-то возразить, но аптекарша просто сказала "Простите" и ушла, как ни в чём не бывало. Она утверждала, что слышала, как её звал кузен. Как будто ей больше нечего было здесь делать. Укус собаки вызвал бы у неё куда больше эмоций. Или даже комариный укус.

Джинши вздохнул, возвращаясь к реальности.

— Я так и знал, Господин. Вы неважно себя чувствуете, не так ли? — сказал Басен, его сопровождающий. Если Джинши отвечал, что чувствует себя хорошо, Басен лишь выяснял, не случилось ли чего. Если же он говорил, что действительно плохо себя чувствует, Басен, скорее всего, брал на себя обязанность выхаживать Джинши и не выходил из комнаты.

Бывали моменты, когда Джинши хотелось побыть одному, и он всегда удивлялся, почему Басен не унаследовал интуицию своего отца Гаошуна. Молодой человек оказался немного туповат для таких ситуаций.

Впрочем, не только Джинши чувствовал себя не в своей тарелке в тот день. Басен тоже выглядел не так, как обычно. Его щеки были краснее обычного - не потому, что у него внезапно улучшилось кровообращение, а скорее потому, что он был чем-то взволнован. Возможно, это было последствие битвы со львом. Правая рука, в которой он держал железный прут, была обмотана бинтом. Она распухла. Когда аптекарша заметила уродливый отросток, она заявила: "Рука сломана" — и тут же принялась его осматривать, но внутри неё, вероятно, назревали вопросы к этому тупому юноше.

— Ты выглядишь сегодня более уставшим, чем я, Басен. Тебе нужно пойти отдохнуть.

— Ни в коем случае, Господин, только не после того, как произошло такое. Кто знает, вдруг они попытаются предпринять что-то ещё? — серьезно ответил он. Джинши очень хотелось, чтобы он понял намёк.

Джинши набрал медовой воды, но пить не стал, а просто согрел руки. Даже если бы он переоделся в спальную одежду и лег спать, Басен, наверное, всё равно бы не ушёл. В комнате стояла ещё одна кушетка с подушкой.

Джинши не мог уснуть, и, похоже, Басен тоже. Этот адреналин был от борьбы с крупным животным или из-за чего-то другого? Басен нахмурил не только брови, но и скривил губы. В голове у него мелькали какие-то воспоминания, и каждый раз он моргал, а потом резко встряхивал головой, словно избавляясь от них. Это было очень подозрительно.

Одна из странностей людей заключается в том, что они успокаиваются, когда кому-то ещё труднее, чем им. Джинши снова глубоко вздохнул. Так больше продолжаться не могло. Ночной банкет уже закончился, но завтра предстояли ещё встречи. Он решил обрести покой. Однако он понимал, что одиночество — не лучший способ собраться с мыслями. Вместо этого он сказал:

— Басен.

— Да, Господин Джинши?

Басен ответил, используя вымышленное имя своего господина. Так Джинши было проще всего. Если Басен не собирался называть его по настоящему имени, как в детстве, то это было лучшим вариантом.

— Тебе когда-либо удавалось привлечь кого-то к себе?

Откровенно говоря, Басен был не самым подходящим собеседником для разговора на подобные темы, но Джинши и не ждал серьёзного ответа. Он и сам мог ответить на свои вопросы, просто ему хотелось поговорить вслух, чтобы не сидеть на месте и не ходить кругами. Басену даже не нужно было понимать, что именно имел в виду Джинши. Ему достаточно было сказать "да" или "нет" или же просто хмыкнуть.

— Э-э, как же, Господин? Вы разговаривали с таким количеством людей с тех пор, как мы сюда приехали, что я не знаю, кого Вы имеете в виду...

Это было правдой: множество женщин разговаривали с Джинши с момента его прибытия в западную столицу. Сколько? Даже говорить не хочется.

— Не стоит заканчивать эту мысль, — сказал Джинши.

Басен наморщил лоб.

— Я не занимаю Вашего положения, Господин, и у меня нет большого опыта в таких делах. Хотя в будущем я, возможно, приобрету его, хочется мне того или нет.

Вероятно, он никогда с подобными вещами, пока не сталкивался. Несмотря на то, что с тех пор, как Джинши перешел в Задний дворец, они виделись всего несколько раз за год, всё равно оставались названными братьями и верными друзьями. Джинши знал, что Басен не всегда чувствовал себя уверенно рядом с женщинами — чем больше женщин, тем меньше ему нравилось иметь с ними дело. Тот факт, что он мог более-менее нормально разговаривать с аптекаршей, говорил о том, что он не воспринимает её в таком ключе, хотя Джинши сомневался, хорошо это или плохо. Это не было женоненавистничеством — скорее, признак того, как глубоко повлиял на Басена его ранний опыт. Несчастье, случившееся из-за его особенностей.

Басен ответил на вопрос Джинши, погладив подбородок.

— Могу лишь сказать, что, наверное, это зависит от человека. Есть много людей, рядом с которыми я чувствую себя не совсем комфортно. Но общая обстановка тоже имеет к этому отношение. То, насколько уверенным и компетентным является другой человек, может повлиять на Ваши ощущения, и наоборот. И Вам приходится иметь дело с таким количеством людей одновременно, Господин Джинши, разве это не напрягает?

— С таким количеством людей сразу? Мне кажется, ты меня переоцениваешь.

Джинши не ожидал такого прямого ответа. Он сардонически усмехнулся, услышав, как его описывают, будто он обезумел от вожделения. Если подумать, в последнее время Басен часто ходил в квартал удовольствий возле дома Гаошуна. Успел ли он набраться опыта? Джинши знал, какой хитрой продавщицей может быть хозяйка этого борделя. Вполне возможно, она пыталась всучить Басену нелегкий товар.