Монолог фармацевта

Том 5. Глава 17. Эпилог

«Как же холодно».

Она слегка укутала плечи, но её всё равно пробирала дрожь. Она уже жалела, что не выпила ещё один бокал вина.

Внутри здания было бы теплее, но, честно говоря, там было слишком много проблем. Она беспокоилась о том, что будет со львом теперь, когда у него сломан нос, но не чувствовала в себе достаточно сострадания, чтобы помочь большой кошке, рискуя быть съеденной самой. Да, лев был всего лишь бедным животным, которого посадили в клетку и выставили на всеобщее обозрение, но он всё равно на кого-то напал. Тем не менее Лахан счёл за благо не попытаться вылечить животное и попытался уговорить Маомао сделать это. Очевидно, он видел в пузатом звере ещё одну красивую коллекцию цифр и не хотел молчать о том, что разбитый нос нарушает эту красоту. Тогда-то она и сбежала сюда.

Небо казалось таким огромным. Луны не было, поэтому звёзды сияли ещё ярче. Три из них сияли ярче всех, образуя в небе треугольник. Возможно, эти звезды были двумя влюбленными и рекой, которая их разделяла.

«Хотелось бы, чтобы они поскорее покончили с этим делом».

Маомао как раз размышляла о том, есть ли у неё возможность пробраться обратно в особняк Янъюя, когда услышала позади себя шаги.

— Тебя ищет твой почтенный кузен.

— Вполне можно просто проигнорировать его.

Значит, Маомао была не единственной, кто сбежал от шума.

— Разве у вас нет других дел? — спросила она.

Ладно, Басен привлёк к себе внимание, когда на него напал лев, но этот человек, несомненно, ещё может быть полезен.

— Ты надеешься, что я умру от переутомления?

— Не берите в голову, — ответила она.

Джинши, который действительно увиливал от своих обязанностей, похоже, не считал её ответ совершенно искренним. Деревянная скамья тихонько скрипнула, когда он сел рядом с ней. Затем он положил что-то между ними. Судя по всему, это был кусок металла.

— Басен был прав, — сказала Джинши. — Он был хрупким. Качественное железо держалось бы лучше.

Существует несколько способов отливки железа, и если ошибиться, то внутри может получиться пустота, что ослабит конструкцию.

— Такое ощущение, что кто-то хотел, чтобы он сломался.

— Тревожная мысль.

Маомао тоже было над чем задуматься: лев направился прямо к супруге Лишу, словно специально нацелившись на неё. Казалось, он не обращал внимания на Маомао, предпочитая её.

«Просто потому, что голоден?»

Вполне возможно.

«А может, потому, что у неё в руках было мясо?»

Ещё один вариант. Но Маомао не могла перестать думать о духах, которыми была облита супруга. Такой резкий запах мог учуять и дикий зверь. Что, если именно это и привлекло внимание льва? Маомао сидела и молча размышляла.

— Эй, не молчи, — сказал Джинши через мгновение.

Он должен был уже хорошо знать, что Маомао редко заводила разговор. Почему же он решил сесть рядом с ней? Ему пора прекратить бездельничать и вернуться к работе.

— Полагаю, вы хотите, чтобы я просто вернулся к работе, — сказал Джинши.

— Я, господин? Никогда.

Он знал, о чём она иногда думает, и в этом была его беда. Маомао пришлось приложить немало усилий, чтобы сделать вид, что её лицо не исказилось в гримасе недовольства.

— Если бы я вернулся, случилось бы одно из двух. Либо мне пришлось бы работать, либо меня завалили бы женщины.

— Менее популярные мужчины в мире могут потребовать вашу голову, если вы будете жаловаться на такие вещи.

Мужчины, у которых были деньги, статус и внешность в придачу, были совсем другими. В такую безлунную ночь ему следовало бы быть осторожнее.

— На самом деле им нужна императорская кровь, как ты думаешь? — сказал Джинши.

Он имел в виду его детей. Или, возможно, его жизнь.

— Я думаю, что по крайней мере половина из них — это ваша внешность, господин.

— Не говори так.

Джинши нахмурился, как будто съел особенно неприятного жука. По какой-то причине, несмотря на то что он обладал красотой, превосходящей практически всё, что когда-либо видела Маомао, у него, похоже, был какой-то комплекс неполноценности по этому поводу. Его пальцы провели по шраму на щеке. Это пятно на его красоте оплакивали все и вся, но ей показалось, или оно ему почти нравится?

Маомао, честно говоря, не обижалась на шрам. Ни один человек не был совершенен. А внешность Джинши была настолько безупречна, что скрывала то, что было внутри. Что плохого в этом скромном изменении внешности, с которой он родился? Так или иначе, шрам остался, но отец Маомао зашил его, и, естественно, сделал это превосходно. Каждый раз, когда Маомао наносила мазь или косметику на щеку Джинши, а это случалось нечасто, она чувствовала, что рана становится всё менее заметной под её пальцами.

— Я бы лучше сказал, что моё лицо обгорело, и продолжил бы носить этот макияж, — сказал Джинши.

—Со временем цвет перестанет проявляться, господин. Но если вам нужен именно ожог, я буду рада помочь вам.

В то же время она могла использовать его в качестве подопытного для своих лекарств от ожогов.

— Прекрати. После двадцати дней ношения макияжа на щеке Джинши всё ещё виднелось слабое пятно красной краски; чтобы скрыть его, он нанёс белую пудру.

— Если бы я действительно обжегся, думаю, Гао Шунь мог бы потерять сознание. Но, признаюсь, это было бы по-своему проще. Макияж, конечно, несколько хлопотен. Впрочем, во время этой поездки я уже довольно расслабился.

Похоже, он имел в виду тот факт, что ни одна городская девушка не станет заигрывать с мрачным мужчиной с ожогами на лице, а он в то же время был свободен от привычной работы за столом. Тем временем Маомао чувствовала, что ей нечем заняться, кроме как наблюдать за проплывающими мимо пейзажами из окна кареты, в то время как её спина болела всё сильнее и сильнее. Одна мысль о поездке домой вгоняла её в депрессию.

— Не хотела бы ты поработать над своим мастерством верховой езды? Я знаю, что ты устала от кареты, — сказал он.

— Да, но я бы предпочла иметь нормальную кровать.

Во время поездки она работала над своей. Проблема заключалась в том, что ей редко выпадала возможность воспользоваться кроватью, поскольку вместо неё там всегда лежали другие люди, весьма довольные её работой.

— А! Да, надеюсь, вы сможете сделать его ещё более удобным, чем раньше.

Маомао пронзила досада. Джинши был самым большим нарушителем, крадущим её спальное место. Он скакал на лошади сколько хотел, а когда уставал, приходил и валялся рядом. Неудивительно, что он считал это расслаблением!

— Император велел мне постараться получить удовольствие от этой поездки, — сказал Джинши со слегка кривой улыбкой.

— И сделать хороший выбор.

Какой именно выбор он имел в виду, осталось невысказанным: он имел в виду выбор невесты. Многие женщины собрались здесь именно для этого. Какой бы выбор он ни сделал, в нем будет замешана политика. Он может повлиять на само правительство страны. Он может укрепить связи с соседней страной или заручиться поддержкой внутренней фракции. В зависимости от его решения мог измениться и статус самого Джинши. Тот факт, что Сей-и-шу согласился предоставить место для всех этих действий, ясно говорил: присоединяйтесь к Западу. Несомненно, это объясняло и то, почему Урюу привел с собой вторую дочь.

«Интересно, кого он выберет».

Впрочем, для неё это не имело особого значения. Она была всего лишь скромной аптекаршей. Во всяком случае, так ей казалось...