Монолог фармацевта

— Что-то ещё... — начал было Джинши, но потом замолчал. Никто из них не говорил, молчание затягивалось.

«Что, ему, в конце концов, нечего сказать?» — подумала Маомао. Она уже собиралась встать, желая вернуться к работе над лекарствами, как вдруг Джинши подошёл ближе и обхватил её шею.

— Могу я спросить, господин, что именно вы делаете?

Она почувствовала, как что-то влажное и тёплое гладит её шею — нет, обхватывает её. Она почувствовала зубы; она поняла, что её ласково, нежно покусывают.

— Теперь ты понимаешь, что это значит? — спросил Джинши.

— Ну, человеческая слюна может быть ядовитой.

Подобно тому, как укус дикого животного необходимо тщательно дезинфицировать, чтобы он не загноился, такие же меры предосторожности необходимо принимать и при укусе человека.

Джинши ничего не сказал.

— Я хотела бы вернуться к своей работе, господин.

— Я знал, что для того, чтобы побеспокоить тебя, требуется нечто большее, чем слабенький токсин.

Он укусил сильнее. Стало немного больно, и она шлёпнула его по спине. Он укусил ещё сильнее, и Маомао, не успев остановиться, со всейсилы ударила его по плечам. Наконец она почувствовала, что его губы отодвинулись от её шеи. Ниточка слюны протянулась между ними на добрые 30 сантиметров, прежде чем оборваться.

— Вы что, собираетесь загрызть меня до смерти?

— Временами мне этого хотелось.

Маомао как раз размышляла, что это за человек, когда обнаружила, что он обнимает её.

Джинши ухмыльнулся.

— Итак, на чём мы остановились?

Вблизи она увидела, что швы на его щеке ещё не сняли, но они были аккуратнее, чем раньше, что говорило о том, что их переделали.

«Интересно, это дело рук моего старика?», — подумала Маомао. Она потянулась к лицу Джинши. Его глаза смягчились в улыбке, выглядевшей как-то невинно.

— А ты тоже ядовита?

Джинши как раз потянулся к подбородку Маомао:

— Веснушка!

С треском распахнулось окно напротив входа, где покупатели могли взять лекарства.

— Зацени! Я знаю, ты хотела такую!

Там стоял Чоу-у, выглядевший ужасно довольным собой. Он держал над головой ящерицу.

— О! Ты поймал одну! — Маомао проскользнула мимо Джинши, опустившего голову, и схватила ящерицу, положив её прямо в банку.

— А? Что этот парень делает на полу?

— Он очень устал от работы. Вот, твоя награда.

Маомао протянула ему кусок коричневого сахара. Чоу-у снова убежал.

С пола послышалось рычание Джинши:

— Я знал, что нужно было отправить его на виселицу...

Он был похож на одичавшую собаку.

Может быть, из-за шрама на щеке Джинши казался меньше андрогинным, чем раньше; теперь он как будто был нарисован более смелыми линиями.

Маомао поняла, что в двери есть маленькая щель, и сквозь неё кто-то подглядывает. Она с шумом распахнула дверь и увидела очень испуганную старую госпожу и Гаошуна.

— Бабушка, приготовь спальню. Выбери благовония, которые способствуют сну.

— Да, конечно, — разочарованно щёлкнула языком старая госпожа.

Когда старуха ушла, Маомао оглянулась на Джинши, который всё ещё лежал на полу.

— Вы выглядите очень усталым, господин Джинши, — сказала она. Он лишь безучастно посмотрел на неё.

— Думаю, вам лучше отдохнуть.

— Да, хорошо. Я так и сделаю.

«Это будет к лучшему», — подумала Маомао, но Джинши не шелохнулся.

— Господин Джинши?

Она присела и потрясла его за плечи.

«Хм, может быть, я теперь могу называть его просто Джинши».

Пока она раздумывала над этим, Джинши сказал:

— Это будет моей подушкой, — и положил голову на колени Маомао. Макушка его головы упёрлась в её живот, а руки обхватили её спину.

— Господин Джинши...

Он ничего не сказал. Он спал или просто притворялся?

Госпожа тихонько положила в углу комнаты изящную подушечку и благовония, а затем вышла. Маомао вздохнула и потянулась за пестиком. Запах лекарства, которое она измельчала, смешивался с благовониями, а звук работы пестика сопровождался ровным дыханием Джинши.

«У меня сейчас ноги затекут», — подумала Маомао, приступая к работе над новым лекарством.

Прошло несколько дней с начала нового года, а этот человек всё ещё не успел отдохнуть. В столице была какая-то суматоха, но здесь, в далёком портовом городке, это не имело никакого значения. Главным для него было продать свой товар в праздничные дни. В это время мужчинам хотелось показать себя женщинам с лучшей стороны. Это знал каждый торговец, и каждый торговец этим пользовался.

В его киоске под открытым небом было представлено всё: от колец, похожих на детские игрушки, до причудливых импортных ожерелий. Пёстрая коллекция товаров, но она как нельзя лучше подходила для момента, когда взрываются петарды.

— Спасибо вам!

Ещё одна продажа. Ещё один человек, не разбирающийся в ценностях. Этот покупатель ушёл с парой серёжек, которые смутили бы и ребёнка, играющего в переодевание. По его словам, он собирался вернуться в деревню и подарить их своей возлюбленной, но когда она увидит то, что соответствует его вкусу, ему повезёт, если он получит лишь презрительный смех.

Тем не менее, торговец был торговцем, и в его обязанности входило рекламировать товар, даже самый дрянной. Убедить покупателя, что он стоит того, чтобы расстаться с деньгами.

Последний покупатель торговца уже практически ушёл, когда в лавке появилась девушка, которую он никогда не видел. Её одежда была грязной и немного поношенной. Но сшита она была из хорошего материала, в стиле, который предпочитают на севере.

Он уже собирался прогнать её, чтобы она не мешала ему совершить следующую сделку, как вдруг она подняла на него глаза.

— Эй, господин, это цикада?

— Ах, да. Её сделали из драгоценных камней в древности.

Он сначала не собирался отвечать на её вопрос, но внешность девушки была куда более изящная, чем её одежда,и это выбило его из колеи. В её выражении лица был остаток невинности, но тело принадлежало явно взрослой женщине.

— Ха, как аккуратно! Драгоценности, да?

Она ткнула пальцем в жука с драгоценными камнями.

— Эй, я пытаюсь это продать! Если не хочешь покупать, то не трогай!

Цикада не была хрупкой, но торговец не собирался позволять этой девушке трогать товар своими грязными пальцами. Через некоторое время он спросил:

— Ты собираешься её покупать?

— Хм... У меня не так много денег...

— Тогда забудь об этом, девочка.

Неважно, насколько она была красива. Где-то надо было провести черту.

Цикада, видимо, действительно привлекла внимание молодой женщины, так как она не могла оторвать от неё глаз. Он подумал, о том, как она отреагирует, если он скажет, что эта цикада якобы была сделана для того, чтобы положить её в рот умершему человеку.

Да, это, пожалуй, напугало бы её настолько, что она решила бы пойти в другое место. Он уже собирался сообщить ей об этом, как вдруг женщина заговорила.

— Вот.

Молодая женщина достала из складок халата шпильку для волос.

— Что это?

— Что насчёт обмена?

— Хммм...

Какой бы ни была эта шпилька для волос, вряд ли она много стоила. С другой стороны, её красота и поразительное мастерство, с которым она была изготовлена, свидетельствовали о том, что такую вещь не найти в обычном ювелирном магазине. Одна её часть была повреждена — это было обидно. Это значительно снижало её цену. Впрочем, это был единственный недостаток. Была только одна странность — на плоской части шпильки виднелся след, как будто она была просверлена. Как будто внутри застряло что-то круглое.