Монолог фармацевта

Том 4. Глава 23. Эпилог

В тот день в столице царил настоящий переполох. Ведь император наконец-то взял в жены императрицу, и в этот же день был представлен новый наследный принц. Праздничная атмосфера ожидания нового года достигла даже квартала удовольствий, и юные подмастерья были вне себя от восторга.

Императрицу звали Гёкуё, а наследным принцем стал её сын. Ребёнок родился полностью здоровым.Как бы радостно это ни было, это также означало, что Маомао опять осталась без работы, и мы снова видим как она измельчает травы в полуразрушенной аптекарской лавке.

— Эй, Веснушка, что насчёт перекуса?

Мальчик, всё ещё маленький — его голос даже не начал ломаться, открыл дверь и вошёл. Его звали Чоу-у: сопляк с дурацкой щелью между передними зубами. От старого имени они отказались. То, что его новое имя звучало несколько похоже, было сделано специально, так как мальчик, похоже, сла́бо помнил, как его когда-то звали.

Было видно, что он всё ещё непоседливый ребёнок, но только несколько дней назад он наконец-то смог встать на ноги. До этого он находился в каком-то оцепенении, и невозможно было сказать, благодаря молодости или простой удаче он снова стал таким активным.

В конце концов, все пятеро детей ожили. Маомао приложила все усилия, чтобы они дышали, в том числе вызвала Суйрей, которую увезли в другое место, чтобы та помогла им с «воскрешением». Она сказала, что эксперименты ещё не были закончены. Несомненно, она предпочла бы подождать, пока действие препарата будет лучше изучено, прежде чем делать что-то подобное. Но обстоятельства не оставляли другого выбора, кроме как дать детям лекарство. В результате у некоторых из них возникли побочные эффекты.

Чоу-у проснулся последним из пятерых.

Этим детям, которые в противном случае отправились бы на виселицу вместе со своими родителями, дали новые имена и приютили в новом доме. А вот Чоу-у так и остался в районе удовольствий. К счастью или нет, но он потерял память. Кроме того, у него был лёгкий паралич половины тела, но в данном случае можно было сказать, что ему повезло. Некоторое время назад казалось, что он вообще не очнётся.

Никто не знал, каким образом дети выжили, но в любом случае они должны были отправиться к бывшей супруге А-Дуо. Некоторые утверждали, что их следует отправить в разные места, но А-Дуо считала, что это будет излишне жестоко.

Маомао была поражена, когда увидела бывшую супругу: на ней почему-то была мужская одежда, но она казалась гораздо более живой, чем во время её нахождения в заднем дворце. Но что действительно поразило Маомао, так это сходство бывшей супруги с Джинши.

«Я думала об этом. Может ли быть...»

Нет, нет. Давайте оставим эту мысль. Маомао выкинула из головы свои фантазии.

А-Дуо приютила не только детей, но и Суйрей. Да, она была чем-то вроде занозы для заднего дворца, но нужно принять во внимание некоторые обстоятельства: прежде всего, тот факт, что в её жилах текла кровь бывшего императора, говорил в её пользу. За ней, конечно, будут пристально наблюдать, но она будет помилована.

Чоу-у отправили в район удовольствий, так как посчитали, что из-за отсутствия воспоминаний его лучше держать отдельно от других детей. Маомао подумала, что это может привести к беспорядку, но её это не касалось. Или, по крайней мере, не должно было касаться — так что же этот мерзкий мальчишка забыл в её магазине? Они настаивали на том, что это действительно самое безопасное место для него, но будь Маомао проклята, если она знала, что так случится.

Мальчишка начал рыться в аптеке, и Маомао нанесла ему звонкий удар костяшками по макушке.

— Йоууу, зачем ты это сделала?!

— Это не для тебя, — сказала Маомао, выхватив у него пачку дорогих рисовых крекеров, которую ей дала одна из сестёр. Вместо этого она бросила ему кусочек коричневого сахара из того же ящика. Этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить Чоу-у, и он вышел из магазина, похрустывая. Там был добродушный охранник, который иногда играл с ним; вероятно, к нему он и направился.

Говорят, что дети очень легко приспосабливаются к новым условиям, и Чоу-у — живое тому подтверждение. Вместо того чтобы расстраиваться из-за амнезии, он радовался тому, что здесь есть прекрасные дамы, которые любят его, и дружелюбный парень, с которым он может играть. На самом деле, в данный момент он почти ни на что не жаловался. Старая госпожа, в свою очередь, получила хорошую компенсацию за то, что взяла его к себе, а ничто так не согревало её душу, как денежки. Иными словами, она ещё долго не будет на него жаловаться.

Маомао лениво лежала на полу и хрустела солёными рисовыми крекерами. Она сгребла старую потрёпанную подушку и подложила её под голову, затем легла и устремила взгляд ввысь.

Её старик, Лоумен, не собирался возвращаться в район удовольствий; на данный момент было решено, что он останется во дворце. Его изгнали на сомнительных основаниях, да, но он был человеком непревзойдённого таланта. Император, несомненно, не хотел его отпускать.

И почему Маомао была здесь, а не на службе у Джинши? На это тоже была причина.

Сэки-у однажды навестила Маомао. (Хотя она знала, что Маомао — аптекарь, она была удивлена, узнав, что её базой является квартал удовольствий).

— Я не смогу спать спокойно, если не передам тебе это, — сказала она и протянула Маомао два письма, написанные на грубой бумаге. Имя отправителя они повторяли снова и снова, записывая на земле: это было письмо от Сяолан.

Сяолан было очень одиноко, сообщила ей Сэки-у, ведь Маомао и Шисуй исчезли в одно и то же время.

По всей видимости, общественности было сказано, что их обеих уволили из Заднего дворца.

— Она была очень расстроена из-за этого, — сказала Сэки-у. — Ты могла хотя бы попрощаться с ней.

Далее она довольно подробно рассказала о том, как поживает Сяолан, и Маомао начала понимать, что, не в силах оставить Сяолан одну, Сэки-у взяла на себя роль её друга.

— Она может выполнять не так уж много работы, но её жизнерадостность поможет ей в дальнейшем.

Сяолан не удалось устроиться в задний дворец, но она приглянулась одной из младших наложниц, которая написала ей рекомендательное письмо, и теперь Сяолан прислуживала младшей сестре наложницы в их семейном доме. Маомао не сомневалась, что очаровательная Сяолан вскоре полностью вольётся в семью.

Одно из писем было адресовано Маомао, а другое — Шисуй. Маомао открыла то, что было адресовано ей. Почерк оставлял желать лучшего, явно работа человека, ещё только осваивающего символы, но старание, с которыми она написала это письмо, описывающее её текущую ситуацию, было очевидным. В некоторых местах были допущены ошибки и исправления, но бумага была слишком дорогим ресурсом, чтобы Сяолан могла переписать письмо заново, поэтому она просто зачеркнула их.

В самом конце она написала: «Надеюсь, мы ещё когда-нибудь увидимся. Я хочу ещё мороженого!».

Что касается письма для Шисуй, Маомао взяла его, но не открыла. Однако она подозревала, что, что бы там ни было написано, последняя строчка, скорее всего, была той же самой.

Она почувствовала, как что-то тёплое мягко скатилось по её щеке. Оно упало на бумагу и исказило символы.

Тело Шисуй так и не нашли. В неё стреляли из фейфы, и она упала с крыши крепости, но, сколько бы ни рылись в снежных завалах внизу, найти ничего не смогли. Они сказали, что будут искать тело снова, когда весной сойдёт снег. Маомао же надеялась, что они так и не найдут его.

«Надо будет поискать ещё лекарственных ингредиентов».