Монолог фармацевта

Том 4. Глава 22. В лапах лисы

Когда Маомао открыла глаза, перед ней стоял прекрасный дворянин. Он зачем-то склонился над ней и протянул руку к её воротнику.

Она окинула Джинши свирепым взглядом, отчего тот воскликнул:

— Ну, я..., — он запинался и размахивал руками, как бы доказывая свою невиновность.

В обычной ситуации она задержала бы взгляд на нём чуть дольше, но не могла не заметить повязку на его лице.

— Господин Джинши, что это? — спросила она, поправляя воротник.

— Ничего страшного. Просто царапина.

Он попытался спрятать её рукой. Маомао выглядела раздражённой.

— Дайте мне посмотреть.

— Вряд ли это сто́ит того, чтобы показывать тебе.

Это, конечно, только усилило интерес Маомао. Она подалась вперёд, наклонившись к Джинши так быстро, что он слегка отступил назад.

Прижав его спиной к стене, Маомао медленно протянула руку. На мгновение она замолчала. На его безупречном лице красовалась зашитая рана, проходящая по диагонали на правой щеке. Это была не просто поверхностная царапина, что-то прорвало плоть.

Швы были неровными, и лучше было бы переделать их как можно скорее. Маомао хотела бы сделать это сама прямо здесь и сейчас, но её руки дрожали от сильной усталости.

— Вы участвовали в бою, — сказала она.

— Вряд ли я смог бы сидеть сложа руки и смотреть, как другие подвергают себя опасности, не так ли?

— Почему бы и нет? Вы достаточно важны.

В её тоне начала проступать досада.

— Я бы хотела, чтобы вы не бежали навстречу опасности. Если вы пострадаете, это только создаст проблемы для окружающих.

Он почесал голову и горько улыбнулся.

— Да, я признаю, что поступил с Басеном очень несправедливо.

Удивительно, каким сильным Гаошун может быть, когда захочет.

Он начал неловко накладывать повязку, но Маомао забрала её.

— Я, конечно, не хотел, чтобы мне причинили боль, — сказал Джинши.

— А кто?

— Просто... Кое-кто обратился ко мне с необычной просьбой.

Он нахмурился. В его обсидиановых глазах плескалась печаль.

— Ты была близка с Лоулан?

Вопрос показался довольно резким.

— Относительно, — ответила Маомао.

— Вы были друзьями?

— Я не уверена, что знаю.

Она действительно не знала. Она считала, что их отношения были близки к дружбе, или, по крайней мере, ей так казалось. А вот что думала Лоулан, она сказать не могла. Общение с Сяолан и Лоулан, вернее, с Шисуй, было достаточно приятным.

— Я многого не знала о ней.

— То же самое, похоже, было и со мной.

Лицо Джинши болезненно исказилось.

— И теперь мы потеряли возможность узнать её.

Маомао поняла смысл его слов.

— Понятно, господин.

Конечно. Маомао знала, что всё так и будет. Ведь когда Шисуй покидала ту комнату, она доверила кое-что Маомао, а затем ушла, зная, что ей предстоит встретить свою судьбу. Всё, что могла сделать Маомао, — это с честью выполнить то, что ей было поручено...

— Господин Джинши, не пора ли вам отдохнуть?

— Да... Я действительно ужасно устал.

Цвет лица у него был неважный. Джинши, пожалуй, был в гораздо худшем состоянии, чем Маомао, хотя похитили именно её. Под глазами у него были заметны мешки, а губы были сухими и тусклыми.

Очевидно, что он должен был вернуться в свою собственную карету и поспать, но, к изумлению Маомао, он лёг на шкурку в её карете.

Маомао изобразила на лице разочарование.

— Я должна попросить вас не спать здесь, господин Джинши.

— Почему бы и нет? Я устал.

— Разве мне нужно объяснять? — Маомао огляделась. В повозке вместе с ними находились пять свёртков — дети клана Ши.

— Это место нечисто.

— Я в курсе.

— Тогда почему...

Не успела она договорить, как он схватил её за запястье и притянул к себе. Его рука была очень холодной.

Они оказались лежащими лицом друг к другу на звериной шкуре.

— Тогда почему ты здесь?

— Даже я знаю, что детей надо жалеть, — сказала она, повторяя заученные слова.

— Ты? Интересно.

Всё ещё лёжа, Джинши наклонил голову.

— Разве твой учитель по медицине не запрещал тебе прикасаться к трупам?

«Будь он проклят за то, что помнит об этом!»

Маомао боролась с желанием нахмуриться.

— Если учесть, что он счёл необходимым ввести такое ограничение, я не думаю, что ты долго продержишься в подобном месте, — сказал Джинши. Он выбрал самое неудачное время, чтобы проявить такую острую интуицию.

Маомао пыталась придумать, как скрыться от глаз, которые теперь так пристально изучали её. Пока она застыла в раздумьях, Джинши снова протянул руку. Он отогнул её воротник.

— И что с тобой случилось? — спросил он нахмурившись. На коже под воротником был тёмный уродливый синяк, оставшийся от удара веером Шэнмэй.

Маомао немного смутилась, но решила, что лучше поторопиться.

— Я встретила кое-кого, кто оказался не слишком доброжелательным.

— На тебя напали, — констатировал Джинши, его голос был ледяным.

— Это была женщина, — не преминула добавить Маомао.

Джинши, похоже, был ужасно озабочен сохранностью других людей. Она вздрогнула, когда он провёл пальцами по синяку.

— Думаешь шрама не останется?

— От этого? Вы и глазом моргнуть не успеете, как всё исчезнет.

Смутившись от ощущения его пальцев на своей коже, она отодвинулась назад, но Джинши лишь протянул руку дальше. В конце концов, Маомао решила сесть и поправить воротник.

— Не надо шрамов, — сказал Джинши.

— Я могла бы сказать вам то же самое, господин.

Джинши нахмурился.

— Я мужчина. Какое это имеет значение для меня?

— О, вы больше чем «мужчина».

— Как будто мне есть до этого дело.

— Тогда мне тоже всё равно. Если одного шрама достаточно, чтобы свести на нет мою ценность, то так тому и быть.

— И это после того, как ты меня за это отчитывала.

Джинши не сел, но и не отпустил запястье Маомао. К его руке начало возвращаться тепло.

— Неужели я такой, что один шрам может уничтожить мою ценность? — спросил он, крепче сжав её запястье. — Неужели я не что-то большее, чем моё лицо?

Маомао инстинктивно покачала головой.

— Честно говоря, небольшой шрам не помешает, — сказала она более искренне, чем хотела. Джинши был слишком красив, он могвыводить из себя тех, кто его видел. Да и окружающие слишком много внимания уделяли его внешности.

Маомао считала, что несмотря на то, что он такой цветущий и нежный, он сделан из более прочного материала. По её мнению, это понимала лишь небольшая горстка людей, окружавших его.

— Вам не кажется, что так вы выглядите более мужественным, чем раньше? — спросила она. Она заметила, как сжались его губы при этих словах. Он беспокойно огляделся по сторонам, моргнул и покачал головой.

— В чём дело, господин?

Джинши почесал свободной рукой затылок.

— Учитывая обстоятельства, я подумал, что, может быть, я просто смирюсь и потерплю...

— Не нужно ничего терпеть. Если вы устали, поторопитесь и...

«Идите отсюда и отдохните», — собиралась сказать она. Но, похоже, сонливость была не тем, с чем пытался справиться Джинши. Он снова потянул её за запястье, а когда она села лицом к нему, схватил за верхнюю часть другой руки.

— Когда я увидел твою рану, я хотел вести себя как можно спокойнее, — сказал он. Его встревоженное лицо становилось всё ближе и ближе к ней, она чувствовала жар его дыхания на своей коже.