Монолог фармацевта

Том 4. Глава 12. Физалис

В этот день даже воздух в заднем дворце казался каким-то другим.

Джинши направлялся к Нефритовому павильону, за ним шли Гаошун и ещё несколько евнухов.. Супруга Гёкуё была не в духе последние несколько дней, и сегодня утром ему пришло известие о том, что она, кажется, скоро родит.

Приёмный отец Маомао, человек по имени Луомен, всё время находился рядом с супругой императора, но ребёнок всё не рождался. До сих пор было неясно, в каком положении младенец появится на свет — ведь Луомена вызвали из района удовольствий как раз из-за риска тазового предлежания ребёнка.

Никто официально не заявлял о том, что супруга скоро родит, но напряжённая атмосфера в Нефритовом павильоне свидетельствовала о том, что все знают об этом. Дворцовые дамы пытались заглянуть во внутреннее помещение. Но, заметив Джинши, они покраснели и вернулись к работе.

Прошло уже десять дней с тех пор, как Маомао исчезла.

Джинши встретила Хоннян, которая казалась немного измождённой. Она проводила его в павильон. В коридоре стояла большая раковина и чайник, греющийся на жаровне. Всё было готово к родам.

— Как она? — спросил Джинши, заставив себя говорить спокойно и собранно. Фрейлины с беспокойством поглядывали на него, но вскоре подробности сообщил вышедший из комнаты пожилой мужчина.

— Схватки на данный момент прекратились. Пока что я не могу сказать, когда родится ребёнок.

В принципе, это может произойти в любое время, хотя на данный момент ещё рано.

— А как сама мать?

— Супруга всё ещё бодра и спокойна. Я думаю, что теперь опасность неправильного положения плода миновала.

Лечение Маомао действительно помогло. Это обнадёживало, но расслабляться было рано. Ведь неизвестно, как пройдут роды даже с учётом правильного положения ребёнка.

В коридоре также находился мужчина с тонкими усиками, одетый в лекарский костюм. Конечно, он считался главным врачом заднего дворца, однако в данный момент был не более чем помехой, и служанки, казалось, были недовольны его присутствием. У его ног сидел зверёк — уже слишком взрослый, чтобы называться котёнком. Мяомяо стала изящной молодой кошкой. Джинши не мог не подумать о гигиене, но кошка помогала отвлечь принцессу Линли, которая отчаянно хотела пойти к своей матери, так что, пожалуй, это было к лучшему.

Обычно задний дворец мог обойтись и без своего врача, но в данный момент Джинши был рад его присутствию. Выражение лица мужчины ясно говорило о том, что в данный момент лекарь испытывал острую потребность быть полезным и был огорчён тем, что Маомао всё ещё отсутствовала. Его эмоции, казалось, могли заставить его ошибиться даже в чём-то простом, поэтому служанки Нефритового павильона приказали врачу стоять на одном месте и не двигаться. Вид кого-то, кто, очевидно, нервничал ещё больше, чем он сам, помог Джинши немного успокоиться и усмирить нарастающую панику.

— Хорошо, — сказал Джинши. — Я пока уйду. Если что-то случится, отправьте человека с сообщением.

— Да, господин, — ответил Луомен с поклоном.

Гаошун появился почти сразу после того, как Луомен ушёл.

— Господин Джинши, — сказал он.

Джинши посылал его к главной горничной по другому делу.

— Да? Что случилось?

— Э-эм...

Гаошун оглянулся, явно дав понять, что эту беседу следует провести в приватной обстановке.

Роды могли возобновиться в любой момент, но Джинши не мог стоять там бесконечно, поэтому он оставил двух евнухов, а затем вышел из Нефритового павильона.

— Хорошо. Что случилось?

— Это касается исчезнувшего евнуха. Я спросил у других мужчин, знают ли они что-нибудь об этом.

Пропавший носил имя Тянь, что означает Небо. Обычное имя, такое можно услышать везде. В сообщениях говорилось, что Тянь не был очень близок с другими евнухами. У него была красивая внешность, и он часто был окружён толпой дворцовых женщин, но, кажется, у него была и другая сторона. Из всех евнухов, освобождённых от рабства у варваров, только у него не было личных знакомств в их группе. Другими словами, возможно, он проник в их ряды до прибытия в задний дворец.

Вероятнее всего, он с самого начала придерживался какого-то плана. Это объясняло, почему Тянь старался ни с кем не сближаться. Кажется, пытаясь получить информацию о нём от других евнухов, они лишь теряют время.

— Один мужчина сказал, что видел кого-то, похожего на Тяня, молящегося перед святыней.

— Осмелюсь сказать, что это не редкость.

В заднем дворце не было недостатка в больших и маленьких святынях. Молитва время от времени — это именно то, что можно ожидать от преданного верующего.

— Да, но...

Из складок одежды Гаошун вытащил карту заднего дворца; он указал на храм в северном квартале.

— Это... — начал Джинши. Это был храм в память о тех, кто умер в заднем дворце и находился в том же месте, где провели похороны наложницы Цзин. Обычно тех, кто умирал здесь, возвращали к их семьям, но были и люди, кому некуда было вернуться даже после смерти. Джинши повернулся к северному кварталу.

— Мужчина, с которым я говорил, сказал, что Тянь посещал могилу.

— Чью?

— Боюсь, он не знает этого.

Джинши фыркнул и скрестил руки на груди. Он решил сам осмотреть это место. У него были и другие дела, но он просто не мог оставить это так.

В заднем дворце царил постоянный страх смерти. Здесь должны были рождаться и воспитываться будущие сыны небес. Конечно, обитатели заднего дворца хотели бы держаться подальше от чего-то такого зловещего, как смерть. В то же время для тех, кто служил привилегированным, существовало правило: тот, кто однажды возлежал с императором, не мог покинуть задний дворец, пока жив. Были, конечно, и исключения. Наложницы, отданные подчинённым по политическим причинам или в качестве награды за верную службу. В основном, однако, такие женщины были дочерями влиятельных людей. Простая служанка, чей цветок увял на ветке, которая так и не произвела на свет потомства, могла лишь ожидать того, что она просто увянет здесь, в этом саду, её имя нигде не будет записано, и о нём никто не вспомнит.

Сейчас Джинши направлялся в место, где спали эти цветы.

Там не было и десяти надгробий — хотя он не знал, много это или мало — и все они принадлежали женщинам, которые служили во дворце во времена предыдущего императора. Надзиратели заднего дворца решили (назовите это капризом, если хотите), что большое количество захоронений может стать проблемой.

Прибыв, они обнаружили, что у захоронений уже кто-то есть. Посещение могил безымянных женщин дворца было чем-то необычным. Даже с большого расстояния было видно, что посетитель — пожилая женщина; она сидела перед ближайшим, относительно новым надгробием.

Женщине, казалось, было больше сорока лет, её лицо выражало силу. На могиле лежали цветы, которые она, должно быть, сорвала где-то, и ветка физалиса — Джинши сказал бы, что для него сейчас не сезон. Может быть, кто-то другой оставил цветок раньше.

Женщина встала и только тогда заметила Джинши и Гаошуна. Её глаза расширились, но лишь на секунду. Женщина вежливо поклонилась и двинулась к выходу. Нет ничего плохого в посещении могил; у Джинши не было причин подозревать её в чём-либо.

Кроме одного.

Когда женщина проходила мимо, Джинши в нос ударил запах спирта. Очень сильный, казалось, он мог бы опьянеть лишь от одного запаха. Почти не задумываясь, он схватил её за запястье.

Она не смогла скрыть своего шока. Тем не менее, ей удалось сохранить спокойствие, когда она спросила: