Страница 229 из 888
Недовольство этих женщин только продолжит накапливаться - но Маомао была не в силах изменить это. Максимум, что она могла сделать, — постараться убедиться, что это не причинит вреда окружающим. Вот и всё. Возможно, существовало лучшее решение, но, даже если так, Маомао была недостаточно умна, чтобы его придумать.
«Думаю, мне нет смысла задерживаться здесь».
Маомао схватила свой пакет из ткани и встала, взглянув на книжный шкаф. Тот факт, что они могли позволить себе хранить книги, указывал на то, что женщины получали неплохое жалование. Маомао остановилась перед книжным шкафом, чтобы скрыть вопросы, которые стали у неё возникать.
— Если вам интересны наши книги, не стесняйтесь взять одну, — сказала Шенлю. — Только не забудьте вернуть её, пожалуйста.
Когда она сказала это, Маомао почувствовала, что будет грубо не выбрать что-то. Затем Шенлю добавила:
— Кажется, некоторые люди делают даже больше, чем просто возвращают то, что они взяли... Иногда мы находим на полке больше книг, чем было раньше. Это странно.
— Может быть, они кому-то мешали. Для вас это богатство.
На полке действительно было много неинтересных книг. Большинство из них были о том, как быть послушной женой — возможно, их оставили здесь женщины из состоятельных семей, когда их личные комнаты стали казаться тесными.
«Здесь может быть что-то стоящее», — подумала Маомао, когда её взгляд случайно упал на один толстый том. Она взяла его и открыла, обнаружив, что он обладал уникальным качеством среди других книг на полке: он был иллюстрированным. Книга такого размера, с таким количеством картинок? Она, должно быть, была очень дорогой.
«Картинки... насекомых, не иначе», — подумала она с усмешкой. Шисуй пришла бы в восторг, увидев это. Фактически, она была единственным человеком, которого Маомао могла вспомнить, кто посмотрел бы на такую вещь.
Маомао заметила листок бумаги, засунутый между страницами. Она перевернула страницу, посмотрела — и замерла. На нём была изображена бабочка из чужой страны. Великолепная ночная бабочка, цвет которой колебался где-то между бледно-голубым и бледно-зелёным. Фигура, окруженная ими, выглядела столь же божественно, как богиня луны. Придя в себя, Маомао вспомнила, что Шисуй говорила, об этих насекомых, увиденных в какой-то книге. Возможно, она имела в виду эту?
— Эту энциклопедию тоже кто-то принёс? — спросила она.
— О, это? Да, её оставили здесь... Полагаю, около месяца назад.
Около месяца назад. Прошло много времени с тех пор, как послы ушли, а их банкет закончился. Если книги не было здесь до этого, то было естественным предположить, что её принесла Шисуй.
«Я не уверена, что это то, что должно быть у среднестатистической служанки».
Такая массивная книга никогда не попала бы и в руки крестьянки. Так кем же была Шисуй? Дочь очень богатой купеческой семьи? Тогда Маомао вспомнила о блокноте, в котором Шисуй рисовала насекомых. Она использовала обратную сторону бумаги, которой обертывали закуски, но даже так, получить большое её количество здесь, в заднем дворце, было нелегко.
Она не только имела доступ к бумаге, но и умела читать и писать. Маомао не могла поверить, что такой человек ограничится статусом простой прачки. (Хорошо, может быть, личность Шисуй удерживает её; это имеет смысл.) Но тогда...
Мысли Маомао прервались, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась. На входе стоял евнух.
— Шенлю.
Его голос был удивительно высоким для мужчины.
— Тебе лучше быть осторожной.
И в то же время удивительно низким для женщины. В дверях стоял красивый новичок с миндалевидными глазами, который заставлял изголодавшихся по мужчинам женщин заднего дворца визжать и кричать. Он казался немного низким для мужчины и в то же время высоким для женщины. То же самое можно было сказать и о его щеках, они были немного мягкими для мужчины, но слишком острыми для женщины. Его левая рука безвольно свисала вдоль тела, хотя Маомао показалось, что она заметила, как дрожат его пальцы.
«Какая у него история?» — задалась она вопросом.
Предположим, что кто-то использует чёрную краску, чтобы нарисовать красивые брови на его лице. Добавьте немного помады, а его выражение лица — оставьте кислый вид таким, какой есть. Оденьте его в неприметный наряд служанки.
И мертвая женщина, Суйрей, стояла бы там.
Даже Маомао, которая никогда не была хороша в запоминании лиц, помнила Суйрей. Женщина была слишком яркой, чтобы её забыть.
— Я более или менее поняла это из того, что вы сказали.
Шенлю смотрела на Маомао широко раскрытыми глазами.
— Полагаю, я должна поблагодарить тебя. Ты помешала мне стать трупом.
Её совершенно безэмоциональный тон делал её ещё менее женственной. Суйрей закрыла дверь, и теперь в комнате остались только они втроём. Там было окно, но оно было решётчатым, и через него было невозможно сбежать.
«Может быть, мне стоит закричать?»
Однако, несколько иголок, вероятно, покрытых каким-то ядом, блестели в руке Суйрей.
«Хотя мне и любопытно, чем они покрыты...»
Даже Маомао понимала, что сейчас не время для этого. Она не могла потратить ни минуты на то, чтобы выяснить, какие симптомы вызывает этот яд.
Маомао сделала шаг назад, затем ещё один, пока Суйрей приближалась к ней. Затем её пятки уперлись в стену.
«Хорошо, что теперь?»
У неё был сверток с бутылками спирта и полынью. Она могла бросить спирт в глаза Суйрей и, воспользовавшись моментом, попытаться сбежать, но она не знала, поможет ли это. Кроме того, у неё было так много вопросов: почему Суйрей находится здесь под прикрытием, чего она добивается.
Положение Маомао могло показаться ужасно невыгодным, но это было не так:
— Если ты убьешь меня здесь и сейчас, они сразу же найдут и меня, и тебя.
В конце концов, она была дегустатором супруги Гёкуё и, в отличие от многих дворцовых женщин, её скоро начнут искать. И её старик знает её достаточно хорошо, чтобы догадаться, куда она ушла и что она делала после ухода из медицинского кабинета. Он и все, кто был с ним, придут в школу достаточно быстро. Настоящий вопрос заключался в том, поймёт ли кто-нибудь, что после этого она пошла в клинику.
— Если возможно, я бы хотела сделать это тихо.
Возможно, это мужской костюм придавал голосу Суйрей резкость; никто другой бы не понял, что она женщина. Но ещё была дрожащая левая рука.
— Это последствие воскрешающего препарата? — спросила Маомао. В конце концов, препарат, по сути, убивал использовавшего его человека. Даже если её тело потом возвращалось к жизни, оно могло не восстановиться в своём первоначальном состоянии. Суйрей, должно быть, знала об этом, но всё равно использовала препарат, намереваясь перехитрить самого Императора.
— И что с того? — сказала Суйрей.
Она всё ещё держала иглы. Они ей почти не понадобились; она и Шенлю вместе легко могли подчинить физически слабую Маомао.
— В любом случае, у нас есть более важные вещи, о которых нужно поговорить. Сделка.
— Какая именно? — сердце Маомао билось в ушах, и она была пропитана нервным потом, но её голос всё ещё звучал безразлично — это могло быть проклятием или, в такие моменты, благословением. Она внимательно наблюдала за другими женщинами, чтобы увидеть, что они сделают, пытаясь думать на шаг вперёд и стараясь придумать выход отсюда.
— Очевидно, ты надеешься придумать план побега, но я бы не советовала тебе этого делать.
С этими словами Суйрей медленно открыла дверь. Первое, что увидела Маомао, была бледная рука. Суйрей схватила её и затащила в комнату. Рука принадлежала высокой дворцовой женщине — высокой, но поразительно юной.