Страница 224 из 888
Том 4. Глава 6. Тазовое предлежание
— О, он зашевелился — сказала супруга Гёкуё, поглаживая свой вздувшийся живот. Только начинало холодать, но с её плеч свисал толстый халат. Хоннян сходила с ума, когда Гёкуё позволяла себе хоть немного замёрзнуть, и это было ужасное зрелище.
Принцесса Линли закричала, увидев, как зашевелился живот её матери. Она лежала на толстом ковре на полу и играла с котёнком Мяомяо. Маомао терпеливо подстригала и притупляла когти котёнка, а также отговаривала его кусаться; так что до тех пор, пока Линли не сделает с котёнком ничего совершенно возмутительного, она, вероятно, не попадет в беду. Но опять же, никто никогда до конца не знает, что собирается сделать ребёнок. Поэтому Маомао сидела на коврике, внимательно наблюдая, как бы принцесса не сделала ничего опасного. Она всегда была готова схватить комочек шерсти за шиворот, если ей казалось, что он может попытаться укусить девочку.
— Это забавно. У младенцев начинает формироваться личность ещё до их рождения, — сказала Гёкуё, глядя на свой живот.
— Линли, она всё время брыкалась вверх, но этот ребёнок всегда брыкается вниз.
— Вниз, госпожа? Всегда? — Спросила Маомао, приподняв бровь. Она схватила котёнка и бросила его в корзину. Принцесса громко запротестовала, но Маомао просто поставила корзинку на стол, где Линли не могла до неё дотянуться. Затем она подошла к Гёкуё и встала перед ней.
— Можно мне взглянуть? Вы не возражаете, если я потрогаю ваш живот?
Гёкуё вопросительно уставилась на неё.
— Вовсе нет, но... всё в порядке?
Не ответив, Маомао нежно провела пальцами по животу супруги. Словно в ответ, она почувствовала ещё один толчок, вниз и наружу.
Маомао нахмурилась:
— Расскажите мне о рождении принцессы Линли.
Хоннян ответила:
— Это было удивительно легко, гораздо легче, чем я ожидала от первого ребёнка. Я полагаю, помогло то, что принцесса была немного маленькой.
Хоннян теперь держала корзинку с Мяомяо (Линли оказалась слишком усердной в своих попытках дотянуться до стола), и было видно, как котёнок выглядывал из-под крышки, как будто находил всё это очень интригующим.
— Кто присутствовал при родах? — спросила Маомао.
— Это была я, — сказала Хоннян, хотя выглядела при этом несколько встревоженной.
— На доктора здесь рассчитывать нельзя, а я кое-что изучила, так что у нас всё получилось. Просто...
— Да?
— С нами была дворцовая служанка, у которой был опыт принятия родов, но как раз в тот момент, когда принцесса должна была родить, она сильно заболела. Это было самое неприятное происшествие.
Хоннян была вынуждена вступить в эту роль без предупреждения. Она сказала, что была на грани срыва. Именно её природное упорство спасло положение.
— Акушеркой была пожилая женщина, которую временно оставили в заднем дворце, чтобы она помогала при родах. Но у неё в самый ответственный момент заболел живот — что ж, ей настоятельно рекомендовали уволиться. Насколько я понимаю, супруге Рифе помогала другая акушерка.
Маомао с интересом кивнула. Неужели они и на этот раз возьмут акушерку?
Но что-то всё ещё не давало ей покоя. Гёкуё, словно почувствовав её нерешённый вопрос, улыбнулась Маомао.
— У тебя что-то на уме? Пожалуйста, говори прямо.
Маомао восприняла это как разрешение высказать свои сомнения в конкретной формулировке.
— Меня беспокоит, сможет ли акушерка справиться, если это окажутся роды в тазовом предлежании.
— Роды в тазовом предлежании?
Гёкуё снова потерла живот, а затем нахмурилась, поняв, что, должно быть, был ещё один пинок.
— Вы говорите, что ребёнок всегда пинается вниз. Если это действительно пинок, который вы чувствуете, а не удар рукой, то это означает, что голова ребёнка направлена вверх.
При рождении голова должна появиться первой. Голова — самая большая часть ребёнка, и она, проходя через родовые пути, облегчает прохождение остальной части тела. То, что ноги стоят на первом месте, делает роды значительно опасней.
— Уверены ли мы, что это роды в тазовом предлежании? — спросила Гёкуё.
— Нет, госпожа; это только предположение. Более тщательное обследование могло бы прояснить ситуацию.
— Ты можешь это сделать?
Маомао было трудно ответить на этот вопрос утвердительно. Её старик, несмотря на всё, что он знал о медицине, на самом деле специально учил её только тому, что касается лекарств. Помимо этого конкретного предмета, знания Маомао состояли в основном из того, что она смогла почерпнуть, наблюдая за его работой.
По молчанию Маомао Гёкуё поняла, что вопрос был задан неправильно.
— Сделай это, пожалуйста, — сказала она.
Маомао на секунду взглянула в потолок, прежде чем подойти к супруге.
— Позвольте мне рассказать вам, что это будет включать, а затем вы скажите мне, хотите ли вы, чтобы я это сделала, — сказала она, а затем подробно описала суть осмотра.
— Боже мой, правда? — Спросила Гёкуё, прижимая руку ко рту. Такой метод привёл бы в глубокое замешательство защищённую принцессу; сделать то, что описала Маомао с таким человеком, означало бы навлечь на себя наказание как худшему из злодеев. Но Гёкуё сказала:
— Ну, это ничто по сравнению с настоящими родами. Сделай это.
— Да, госпожа.
Такова была сила матери. Маомао приготовилась приступить к осмотру.
«Фух», — подумала Маомао, пока мыла руки после осмотра. Это затронуло не только живот, но и гениталии, так что даже после её предупреждения это было не просто. В идеале обследование должно было быть проведено на более ранних сроках беременности, но она избегала его, зная, что это влечёт за собой. Кроме того, Маомао не была профессионалом; если бы ребёнок был слишком маленьким, она не смогла бы ничего рассказать.
Её окончательное суждение: с вероятностью восемьдесят процентов они имели дело с родами в тазовом предлежании. Она судила о местонахождении ребёнка по звуку его сердцебиения и ощущению от его пинков.
Младенцы в тазовом предлежании иногда меняли положение самостоятельно по мере роста. Однако тот факт, что ребёнок всё ещё был перевёрнут на этом этапе беременности Гёкуё, не был хорошим знаком. До рождения ребёнка оставалось всего около двух месяцев.
— Как ты думаешь, что нам делать? — спросила супруга Гёкуё, закончив переодеваться. Хоннян стояла рядом с ней, выглядя обеспокоенной.
— Мне говорили, что физические упражнения и прогревание могут помочь избавиться от этого состояния. Информацию о том, какие именно упражнения вы должны выполнять, лучше всего получить за пределами заднего дворца, но что касается прогревания, то я знаю, как его делать.
— Понятно. Я попробую спросить окружающих, чтобы узнать, нет ли других способов помочь, пока это возможно, — сказала Гёкуё. Тем не менее, она попросила Маомао заняться прогреванием. Затем она погладила свой живот и, словно только сейчас подумав об этом, спросила:
— Что мы будем делать, если он не изменит положение?
— В худшем случае нам, возможно, придётся разрезать вам живот.
Маомао не хотела думать об этом. Даже при наличии опытной акушерки опасность была велика. Вскрыть Гёкуё было последним средством, и если до этого дойдёт, на кону будет стоять жизнь супруги. Тот факт, что не было квалифицированного врача, к которому можно было бы обратиться, если бы что-то пошло не так, только усиливал дискомфорт Маомао.
«Если бы шарлатан хотя бы наполовину понимал, что делает».
Но она знала, что он всегда был и всегда будет шарлатаном. Милый человек, но абсолютно некомпетентный врач. Тем не менее, было бы непросто привести другого врача в задний дворец. Официально он должен быть евнухом, и он не сможет войти до тех пор, пока его не кастрируют. Можно ли найти подходящего человека вовремя, или, в противном случае, можно ли изменить систему достаточно быстро, чтобы помочь им?