Страница 166 из 888
Женщина с красным аксессуаром выглядела не очень довольной, но посол с голубым аксессуаром что-то шепнула ей на ухо, и наконец она согласилась вернуться к своей карете.
«Интересно, что она сказала».
Она чувствовала тревогу. Теперь она понимала, почему другая страна отправила двух послов. Для неё, однако, не имело значения, какого пола были послы, сколько их было или почему они здесь. Ее приоритетом сейчас было успешно выполнить свою работу.
Она вошла в здание и заговорила с кем-то внутри.
— Как дела?
— Мы сделали всё, что могли.
Ответ не был дан тем человеком, с которым разговаривала Маомао, а Гаошунем. Его глаза выглядели странно пустыми, а лицо было бледным, как будто он увидел что-то, что не должно существовать в этом мире.
Маомао заглянула внутрь. Когда она увидела фигуру внутри, она почувствовала, как кровь уходит из ее лица. Да, она теперь хорошо понимала, почему Гаошун выглядел так встревоженным. Там стояло то, что не должно существовать в этом мире. Что-то, что могло бы остановить сердце у кого-то, кто менее смел, чем Маомао.
— Думаю, банкет скоро закончится, — сказала она.
— Хорошо, — сказал Гаошун, накрывая темной тканью стоящую внутри фигуру, как Маомао указала. Она услышала звонок, после чего взяла фигуру за руку.
— Пойдем, — сказала она и направилась к сцене.
Гости чести будут первыми уходить, когда банкет закончится. Поскольку места были также каретами, гости не должны были никуда идти; кареты просто начали двигаться. Когда они начали отъезжать, музыка зазвучала в воздухе. Все остальные были обязаны оставаться на своих местах, пока гости чести не скрылись из виду.
Колеса карет гремели. Маомао направила фигуру в темной ткани между персиковой рощей и прудом. Другие кареты стояли лицом к пруду, их вид на это место был закрыт покачивающимися ивами. Только посланцы могли видеть Маомао и фигуру. Они не собирались перехватывать кареты посланцев; они просто случайно оказались на обочине дороги, когда гости проезжали мимо. Им просто нужно было стоять возле сада - никаких проблем.
Послы заметили Маомао и фигуру. Когда они собирались отпустить их, приняв их за обычных горничных, Маомао сняла темную ткань.
Черные волосы, завитые в две петли и украшенные тиарой, уносились по ночному небу. В волосах фигуры сверкал шпиль, на одной стороне головы, а на другой - шпиль, а волосы, которые не были на голове, спускались вниз по спине.
У фигуры были тонкие губы, но они блестели красным, и их длинные брови спускались к миндалевидным глазам, акцентированным зеленым цветом; между этими бровями, похожими на ветки ивы, был изящный цветок. Подол их наряда - белое платье с длинными рукавами и завязкой на шее - плясал на ветру. Фигура, казалось, появилась из лунного света.
Маомао пыталась изучить реакцию посла, не поднимая головы. Они были потрясены; она могла видеть цвет их глаз даже в слабом лунном свете. Возможно, они видели кого-то с обычными черными волосами и черными глазами. Но хотя такие черты были довольно распространены в этой стране, перед ними стояла красавица, от которой было невозможно оторвать взгляд.
Маомао, все еще склонив голову, бросила черную ткань на землю. В то же самое время она сжала руку фигуры. Она не могла быть уверена, но ей показалось, что силуэт в карете послов дернулся. Если женщина в следующей карете могла это увидеть, то, вероятно, у нее была такая же реакция. Просто смотреть на эту фигуру было достаточно, чтобы почувствовать, что сердце сжимается, будто оно в любой момент может взорваться. Как будто тебя сильно отравили.
Охранники также застыли, но карета продолжала медленно двигаться вперед. Они договорились об этом заранее с водителем - нашли кого-то, кто в значительной степени был устойчив к таким вещам и приказали им строго не смотреть. На прямой, чистой дороге они, вероятно, могли бы проехать хорошие десять секунд с закрытыми глазами.
Маомао не была уверена, что одобряет то, как стражи позволяют себе ошеломляться, но она знала, что Гаошун и остальные готовы броситься вперед, если что-то случится.
Посреди всего этого и началось.
Шарф задрожал, и слабо светящиеся огни приблизились. Красивый человек шел вперед, белое платье казалось парящим. Маомао попыталась отпустить руку фигуры, но почувствовала, что они схватили ее быстро.
«Этот ублюдок...»
Маомао не оставалось ничего другого, кроме как идти рядом, стараясь быть незаметной. Вторая карета уже проезжала мимо, второй посланник делал очень похожее лицо на первого.
Каждый раз, когда шарф развевался, количество бледных, парящих огней росло. Иногда они устраивались на тиару или плечи фигуры, все больше и больше умножаясь.
Кареты не останавливались. Маомао знала, что телохранители смотрят на них с изумлением, но пока посланники оставались в своих транспортных средствах, стражи могли только смотреть. Десятки, сотни маленьких огней окружали Маомао и фигуру с ее нечеловеческой красотой.
Кареты остановились перед прудом, и посланники наклонились к ним. В этот момент фигура, наконец, отпустила руку Маомао, и она тихо отошла. Красивая фигура стояла там, размахивая шарфом на фоне покачивающихся ивовых деревьев, танцующих огней и отраженной на воде луны.
Это, возможно, было то, что видел прадед послов все эти годы назад. Присутствующие едва могли поверить, что эта фигура принадлежит этому миру. Было так, словно одна из небесных нимф потеряла путь и спустилась на землю, и далекий свист флейты звучал как музыка небесного царства.
Пока все наблюдали, красавица подняла руку. Ее красные губы изогнулись в улыбке, более очаровательной, чем когда-либо видели. Ветер схватил шарф, и ветви ивы затряслись, словно скрывая нимфу. Мельчайшие частицы света разлетелись повсюду.
В этот момент бронзовый гонг прозвучал, означая конец музыки, и с неба посыпались цветы. Едва зрители задумались, откуда взялись лепестки, как нимфа исчезла. Белый шарф медленно опустился на землю, а огоньки рассеялись.
Одна из послов вышла из своей кареты, задаваясь вопросом, что произошло. Она, должно быть, была более, эмм, активной.
«Я знал, что это будет проблемой».
Они должны были уйти, пока было время.
Посол заметила Маомао и загнала ее в угол. Она была почти на голову выше этой крошечной дворцовой женщины, и ее острые черты лица придавали ей внушительную красоту. Она говорила быстро, среди множества жестов. Очевидно, она спрашивала о исчезнувшей нимфе, но в своем волнении она перешла на родной язык.
Маомао просто указала вверх, на висящую на небе луну. Она подождала мгновение, а затем произнесла имя богини, о которой говорили в той далекой западной стране. Она не была уверена, что ее произношение было правильным, но ее смысл, казалось, дошел до посла. Челюсть посланницы отвисла, и казалось, что что-то блестящее внутри нее было раздавлено в пыль.
Другая посланница подошла и взяла возбужденную женщину за плечи. Маомао медленно опустила голову, затем повернулась и ушла, как будто ничего не произошло.
— Похоже, все прошло хорошо, — сказал Гаошун, который ждал в здании на другой стороне пруда. Он был с несколькими другими чиновниками, каждый из которых держал клетки с насекомыми, включая множество больших мотыльков, чьи крылья были не совсем синими и не совсем зелеными, те же самые, которых собирала Шисуй.
При ее помощи Маомао провела последующие дни, собирая как можно больше этих насекомых. Не гусениц, а каждого взрослого и даже каждый кокон, который выглядел так, будто скоро вылупится. На этот раз также не предпринималось никаких усилий по истреблению насекомых в персиковой роще, поэтому их было даже больше, чем она ожидала.