Страница 16 из 888
«Интересно, всё ли в порядке».
Маомао размышляла об этом, но ничего не говорила. Текущая ситуация была слишком удобной для неё.
— Не могли бы вы быть так любезны и проверить это лекарство, которое я сделала?
— А, привет, молодая леди. Конечно, подождите минутку.
Он достал закуски и какой-то чай. Сегодня не было сладких булочек, были рисовые крекеры. Маомао было все равно, она предпочитала более острый вкус. Казалось, доктор был настолько любезен, что помнил её предпочтения. У неё было постоянное ощущение, что он пытается услужить ей, но это не беспокоило её. Он мог быть шарлатаном, но он был порядочным человеком.
— Наверное, и для меня хватит? — сладким голосом сказал кто-то сзади неё. Ей не нужно было оборачиваться; она практически могла почувствовать его сияние в воздухе. Вы уже должны знать, кто это был: это Джинши, во плоти.
Доктор со смесью удивления и волнения немедленно заменил крекеры на более желаемый белый чай и лунные пирожные.
«Мои рисовые крекеры…»
Сияющая улыбка уселась рядом с Маомао. Из-за социальной разницы они никогда не должны были оказаться рядом, и всё же они были здесь. Это могло выглядеть как жест высшей щедрости, но Маомао чувствовала в этом что-то совершенно иное, что-то острое и настойчивое.
— Извините за беспокойство, доктор, но не могли бы вы зайти в подсобку и принести мне это?
Джинши передал шарлатану листок бумаги. Даже не глядя на него внимательно, Маомао могла увидеть обширный список лекарств. Это займёт доктора на некоторое время. Шарлатан нахмурился, глядя на список, затем уныло ушел в подсобку.
«Так вот какой был план с самого начала».
— Чего именно вы хотите? — Маомао спросила прямо, глотая свой чай.
— Вы слышали о суматохе, связанной с призраком?
— Не больше, чем слухи.
— Тогда вы слышали о лунатизме?
Искорка, которая зажглась в глазах Маомао при этом слове, не ускользнула от внимания Джинши. В его очаровательной улыбке появилась озорная нотка удовлетворения. Он погладил Маомао по щеке своей широкой ладонью.
— А вы знаете, как его вылечить?
Его голос был сладким, как фруктовый ликёр.
— У меня нет ни малейшего понятия.
Маомао отказывалась от самоуничижения, но она и не хотела преувеличивать свои способности. Она сталкивалась практически со всеми видами болезней и видела многие из них у пациентов. Поэтому, она могла с уверенностью сказать то, что сказала дальше:
— Его нельзя вылечить с помощью медицины.
Это была болезнь духа. Когда проститутка заболевала этой болезнью, отец Маомао ничего не делал, потому что не было лекарства, которое можно было бы ей дать.
— Но что-то, кроме медицины…?
Джинши хотел знать любое возможное лекарство.
— Моя специализация — фармацевтика. — Она подумала, что сказала это максимально категорично. Это был четкий отказ, хоть и максимально вежливый. Но... Она все еще видит прекрасное лицо окутанное тревогой.
«Не смотри ему в глаза…»
Маомао избегала его взгляда, как будто он дикий зверь. Или, по крайней мере, она пыталась. Но это было невозможно. Джинши повернулся к ней лицом. К слову, о настойчивости; Джинши откровенно нарушал её личное пространство. К слову, о раздражении; у Маомао не было выбора, кроме как признать поражение.
— Хорошо. Я помогу вам, — сказала она, но она постаралась выглядеть очень несчастной.
***
Гаошун пришел за ней около полуночи. Они собирались пойти посмотреть на больную, о которой шла речь. Молчаливый характер Гаошуна и его часто безэмоциональное лицо могли создать впечатление неприступности, но Маомао на самом деле это скорее нравилось. Сладости лучше всего сочетались с маринованными продуктами. Гаошун был идеальным дополнением к сахарной манере Джинши.
«Он не выглядит как евнух».
Многие евнухи становились женоподобными, потому что их биологический ян был насильно удален. У них было минимальное количество волос на теле, мягкий характер и склонность к ожирению, так как их сексуальные аппетиты сменялись кулинарными.
Шарлатан был самым явным примером. Он выглядел как любой другой мужчина среднего возраста, но его голос делал его похожим на госпожу в доме богатого купца. Что касается Гаошуна; у него не было много волос на теле, но то, что было, оставалось густым и чёрным. Если бы он не жил в заднем дворце, его легко бы приняли за военного чиновника.
«Интересно, что заставило его выбрать этот путь?».
Маомао могла только задаться этим вопросом, но она понимала, что на самом деле спрашивать было бы неприлично. Она просто молча кивнула и пошла с ним.
Гаошун вёл их, держа в руке фонарь. Луна была только наполовину полной, но ночь была безоблачной, и весь её свет достигал их.
Маомао никогда раньше не была в заднем дворце так поздно ночью — это словно другой мир. Иногда ей казалось, что она слышит шелестение и, возможно, стоны, откуда-то из кустов, но она решила проигнорировать это. В заднем дворце разрешалось только императору быть настоящим мужчиной, поэтому не было вины женщин, если романтические встречи здесь принимали менее типичные формы.
— Госпожа Маомао, — начал Гаошун, но Маомао почувствовала некоторое сожаление от такого вежливого обращения.
— Пожалуйста, вам не нужно называть меня так, — сказала она. — Ваше положение несколько выше моего, господин Гаошун.
Гаошун провел рукой по подбородку, размышляя об этом. Наконец он сказал: «Сяомао», уменьшительная форма её имени — "маленькая кошка" которая была полной противоположностью «Госпоже Маомао».
«Это, может быть, слишком неформально» — подумала Маомао. Понимая, Гаошун был более беспечным, чем казалось сначала. Но, тем не менее, она кивнула.
— Возможно, — рискнул Гаошун сейчас, — я мог бы попросить вас перестать смотреть на господина Джинши как на червяка.
«Чёрт. Они заметили».
Её реакции стали слишком автоматическими в последнее время; её бесстрастное лицо больше не могло их скрыть. Она не ожидала, что её за это сразу же обезглавят или что-то в этом роде, но ей придется себя контролировать. С точки зрения этих благородных, это Маомао была червём.
— Почему сегодня он рассказал мне, что ты смотришь на него, как на слизняка?
«Ну, он действительно казался особенно скользким».
Факт того, что он сообщал Гаошуну о каждом презрительном взгляде Маомао, по её мнению, говорило о настойчивости Джинши и скользкости. Это не говорило о нем как о мужчине… или бывшем мужчине.
— Он так широко улыбался, рассказывая мне это... Его глаза наполнились слезами, а всё его тело тряслось. Воистину, я никогда не видел, чтобы кто-то выражал радость так необычно.
Маомао приняла описание Гаошуна (наверняка он знал, что это может вызвать только недоразумение?) с полной серьезностью. На самом деле, она в частном порядке повысила Джинши с червя до грязи:
— В будущем я буду более внимательна.
— Спасибо. Те, у кого нет иммунитета, обычно падают в обморок при одном взгляде. Это довольно сложно контролировать.
Вздох, с которым Гаошун сопровождал эту реплику, нёс в себе неподдельную ноту разочарования. Маомао предположила, что это не первый раз, когда ему приходилось убирать за Джинши. Иметь начальника, который слишком чист, было своего рода трудностью.
Этот утомительный диалог привел их к воротам на восточной стороне. Стены были примерно в четыре раза выше Маомао. Большой глубокий ров требовал опускания моста при доставке продовольствия или снабжения, а так же при случайной смене служанок. В общем, бежать из заднего дворца означало столкнуться с крайним наказанием.