Монолог фармацевта

Том 3. Глава 4. Духи

Караван оставил огромную моду на ароматизированное масло за своей спиной. Каждая женщина из дворца, проходящая мимо, казалось, несла с собой разные запахи. Каждый запах по отдельности мог быть довольно приятным, но они смешивались в неразличимую запаховую массу.

Маомао, с её чувствительным обонянием, находила это немного трудным. Что делало это еще хуже, так это то, что импортированный парфюм с запада был несдержанным, но нес в себе мощные ароматы. Маомао не была единственной, кто нашел жизнь немного сложнее из-за нового тренда. Когда она пошла в прачечную, она обнаружила кучи и кучи пропитанной парфюмом одежды, евнухи, ответственные за её чистку, нахмурились, когда они несли ведро за ведром воды.

Такие моды обычно проходят так же внезапно, как и приходят. Мания на маникюр угасла, поэтому каждому нужно было что-то новое, чтобы ухватиться. Интерес к романам продолжал процветать, возможно, потому что книги и парфюм были совершенно разными друг от друга.

Сяолан была так же раздражена парфюмом, так как это означало для неё больше работы, но она продолжала усердно учиться, чтобы прочитать свою свежую, новую копию романа. Маомао, которая, признаемся, ожидала, что усилия Сяолан со временем ослабнут, была впечатлена.

— Фу, как воняет, — бормотала Маомао про себя, когда она опустила корзину с бельем. Просто находиться здесь угрожало сделать её пьяной от запахов. Она стояла вяло, но, похоже, была на пути, потому что служанка с корзиной полной одежды прямо в неё врезалась. Маомао оказалась в одежде.

— Простите! — сказала горничная, чей голос все еще был высоким.

Кому бы ни принадлежала эта стирка, она, по-видимому, также была последовательницей новейшего тренда, потому что одежда пахла розами.

“Розы, да.” Неужели было неправильно Маомао думать о том, сколько денег она могла бы получить за розовую воду, которую она сделала на днях? Она сделала много, но пока не использовала ни одной, просто держала её, потому что эссенция розы может негативно сказаться на беременности. Возможно, все будет хорошо, пока Супруга Гёкуё не будет использовать её в больших количествах, но никогда не знаешь, и лучше быть осторожной. Поэтому Маомао искала возможность продать это в районе удовольствий, пока оно не испортилось.

Она с рычанием убрала одежду с головы. Затем она моргнула и хорошенько понюхала наряд. Это насторожило горничную, но Маомао проигнорировала её, бросив наряд в корзину для белья и засунув лицо в другую. Теперь рядом смотрели на неё с удивлением евнухи и другие служанки, но что ей до этого дела?

Маомао перешла от одной корзины к другой, понюхав содержимое, и к тому времени она совсем забыла забрать свою собственную стирку домой. Вместо этого она направилась куда-то.

Маомао, как никто другой, знала, где тренды могут закрепиться.

В тот день крики служанок в Хрустального Павильоне можно было услышать по всему заднему дворцу.

Вечером в Нефритовом Павильоне появился великолепный евнух. Она предполагала, что он может прийти. В его руке он держал то, что, казалось, было написанным протестом.

— Я принял тебя за кого-то с большим самообладанием, — сказал Джинши, его обычное раздражение теперь пропитано гневом. За ним стояли Гаошун (раздражение, сопровождаемое усталостью), Супруга Гёкуё (волнение, но неоспоримый интерес) и Хоннян (едва сдерживающаяся, чтобы не выглядеть гневным божеством). Остальные фрейлины спали с принцессой Линли, которая уже легла спать.

«Я думаю, я такая», — подумала Маомао, но было уже слишком поздно.

Для того чтобы превратить догадки в уверенность, требовалось много доказательств. Хрустальный павильон был идеальным местом, чтобы их получить, и Маомао, можно сказать, поддалась своей любопытству.

— Прошу прощения. Я не сдержала своего волнения и сделала это без их разрешения.

— Ты звучишь, как старый развратник, оправдывающийся перед собой.

Это было последнее, что Маомао хотела услышать от настоящего развратника, но пока она держала глаза на земле и старалась выглядеть покаянной.

— В следующий раз я обязательно спрошу, прежде чем начну что-то нюхать.

— Но почему ты их нюхала?! — звучало отчаяние в голосе Джинши.

— Боже мой, — сказала Гёкуё, моргая глазами; это, казалось, привлекло внимание Джинши к тому, как он выглядит, потому что его строгий взгляд немного смягчился, и он вернул себе часть своей обычной мягкости.

В любом случае, Маомао извлекла урок. Конкретно, она поняла, что ей придется проконсультироваться с людьми, прежде чем она будет хватать их одежду и начинать нюхать. Она научилась не позволять своему волнению заставлять её практически срывать с людей одежду, чтобы понюхать её. И она определенно научилась не выбирать фрейлин Хрустального павильона в качестве объектов своего нюхания. Они уже относились к ней, как к демону или злому духу, но теперь они, кажется, считали её чем-то ещё хуже.

Даже зная, что это может произойти, Маомао должна была быть уверена.

«Я думаю, что на данный момент этого достаточно для покаяния».

Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Джинши. В её мыслях это было действительно хорошо, что жалоба привела Джинши сюда так быстро. Она считала, что этому вопросу требуется немедленное решение.

— У меня была причина для того, что я сделала, — сказала она твердо.

Она продолжала смотреть на Джинши несколько секунд. Наконец, он открыл рот, хотя его лицо оставалось непроницаемым.

— Лучше, чтобы она была хорошей, — сказал он.

— Конечно, — твердо сказала Маомао.

Затем она взглянула на Гёкуё и Хоннян и попросила бумагу. Она немедленно появилась. Это было из личного хранилища Гёкуё; честно говоря, это было лучше, чем Маомао нужно было сейчас. Она подумала, что старый обрывок бумаги был бы вполне подходящим, но она была единственной, кто пришел из бедности, и поэтому только у неё была такая идея. Она начала писать быстрыми, плавными штрихами, пока остальные окружали стол и наблюдали.

Супруга Гёкуё прочитала вслух:

— Роза, бензоин, зонтичное дерево, ладан и корица? Это... разные виды духов или что-то в этом роде, верно?

Маомао кивнула.

— Это ароматы и эссенции, которые я обнаружила на фрейлинах сегодня.

— Что с ними? — спросил Джинши, засунув руки в рукава.

— Ни один из них не присутствовал в значительном количестве, — сказала Маомао, положив кисть на чернильницу, — но все они могут быть вредными для беременности.

Это навеяло тяжелое настроение на её аудиторию. Она продолжила:

— В дополнение к различным духам, караван продавал специи и чаи.

Она достала те, которые купила для себя. Жасминовый чай вместе с перцем, умеренно дорогим черным перцем, каменной солью и корицей — все это легко можно использовать как в еде, так и в парфюмерии. Все это очень характерно для Маомао с её предпочтением к сухой, острой пище. Её немного огорчило, сколько она купила, но, ну что ж, деньги были. Она сказала себе, что должна была заметить это сразу, но оказалось, что Маомао не была невосприимчива к праздничной атмосфере.

—Жасминовый чай может вызвать схватки, — сказала она.

— Я не думаю, что небольшое количество должно вызывать беспокойство, но, чтобы избежать возможности выкидыша, я думаю, что вам следует полностью воздержаться от него.

Это был тот самый чай, который Маомао, Сяолан и другие пили в медицинском кабинете на днях.

— А эти специи. Перец часто встречается в абортивных средствах, используемых проститутками.