Страница 106 из 888
«Кто же этот парень?»
Но она почувствовала, что её положение недостаточно высоко, чтобы задать этот вопрос вслух, поэтому она промолчала. Кроме того, она подозревала, что знание ответа только приведет к большим проблемам.
Ей казалось, что наиболее разумно предположить, что между всеми этими вещами есть какая-то связь, хотя бы отдаленная. Кто-то, прямо или косвенно, тянул за нитки.
— Я сказала всё, что могла.
Теперь, когда у них была информация, она предполагала, что Джинши и другие выявят тех, кто был вовлечен. Была вероятность, что Рихаку уже работает над этим.
Образ высокой леди мелькнул в мыслях Маомао.
«Ничего общего со мной», — подумала она, медленно покачивая головой и опустив глаза на землю. Тем не менее, она не могла избавиться от воспоминания о равнодушном выражении женщины: казалось, что ей уже было все равно, что произойдет, лишь бы что-то случилось. Маомао всё ещё беспокоило то, что женщина сказала ей, когда они были в том небольшом саду.
«Лекарство для оживления мертвых...»
Они услышали от Рихаку нескоро. Как и ожидалось Маомао, его сообщение касалось Суйрей.
Оказалось, что Суйрей отравилась и умерла.
Маомао была ошеломлена этим внезапным концом жизни женщины; как-то это не укладывалось в её голове. Когда Совет Правосудия, должностные лица, ответственные за соблюдение закона, собрали свои доказательства и ворвались в спальню Суйрей, они обнаружили её свернувшейся на кровати. Подтвердилось, что перевернутый кубок с вином содержал яд. Врачу было поручено провести вскрытие, и он соответствующим образом удостоверился в этом.
Как преступницу, Суйрей должна была быть наказана в своём гробу, так как она не могла быть наказана при жизни. Через один день и одну ночь её должны были сжечь — то есть кремировать. В тот момент она ожидала своего наказания в том же месте, где умерли те, кто находился в тюрьме.
Маомао не знала, смогла ли Коллегия правосудия так быстро действовать потому, что Рихаку так тщательно собрал доказательства, или они уже давно занимались этим делом. Но в конечном счете, Суйрей была единственным заговорщиком, названным. Маомао задумалась об этом:
«Действительно ли она осуществила такой сложный заговор сама?»
Идея не вызывала определенной убедительности.
Возможно, она была козлом отпущения? Возможно. Но что-то более основное беспокоило Маомао.
«Разве Суйрей действительно примет это?»
Они не очень хорошо знали друг друга. Маомао не была настолько хорошим судьёй людей, чтобы понять, кто человек на самом деле за такое короткое знакомство. Всегда была возможность, что апатичное поведение Суйрей проистекает из отсутствия желания жить.
Но что-то всё же докучало Маомао. Это был тон, который Суйрей приняла, когда говорила, как будто она испытывала Маомао.
«Нет, я не могу полагаться только на интуицию. Мне нужно быть уверенной».
Но у Маомао не было способа быть уверенной; всё, что она могла сделать, это молча вернуться к своим повседневным делам. Такова участь служанки.
По крайней мере, так говорят...
Но её любопытство взяло верх над ней.
— Господин Джинши, у меня есть просьба к вам. — Это был её открывающий ход. — Я хотела бы поговорить с врачом, который проводил вскрытие.
«В морге, в идеале».
Джинши был озадачен, когда Маомао сказала это, её лицо грозило расплыться в улыбке.
Тёмный морг был пропитан запахом. Согласно закону страны, никто, кто умер в тюрьме, не имел права быть похороненным, а должен был быть кремирован. Несколько гробов стояли в углу, в которых находились преступники, ожидающие своей участи. Гроб Суйрей был немного отделен от остальных, и на нем висела чёрно-белый ярлычок.
Джинши и Гаошун оба присутствовали. Гаошуну, казалось, не нравилось, что Джинши находится в морге, но, если он хотел быть там, Гаошун не мог его остановить.
Доктор, когда был вызван, имел такое же мрачное выражение, как и сам морг. Маомао не винила его: женщина, с которой он был в хороших отношениях, была мертва, и её следовало рассматривать как преступницу.
«Но это всё?»
Если он проводил расследование, то мог знать что-то, чего никто другой не знал. И Маомао догадывалась, что это могло быть.
Она сразу перешла к делу:
— Яд, который выпила эта женщина. Возможно ли, что в составе был дурман?
Она изучала доктора с кресла, на котором сидела; Гаошун приготовил его для неё из-за её поврежденной ноги. Рядом с врачом стояла лопата, которую Гаошун также приготовил по просьбе Маомао. Джинши постоянно поглядывал на неё, как будто интересовался, для чего она, но объяснять было бы затратно времени, поэтому она проигнорировала его.
Доктор почти сразу побледнел, едва успев что-то сказать. Тем не менее, он отказался быть ясным, вместо этого покачал головой.
— Отравление содержало несколько компонентов, и трудно определить, какой именно был каждый из них. Исходя из состояния тела, я бы сказал, что вероятность существует, но я не могу быть уверен.
Ответ был удивительно уверенным и спокойным, учитывая, как он побледнел при этом предположении. И он говорил правду, по крайней мере, в том, что она знала. Она не знала, какие ингредиенты были включены в смесь, когда оценивала её.
— За стойлами, как я знаю, есть поле на небольшом холме. Там, наверное, растет дурман. Сейчас, возможно, не сезон, но я не могу представить, что ваша аптека не имеет ничего из этого.
Дурман был сильно ядовит, но в измеренной дозе он мог действовать как анестетик. Предположим, Суйрей взяла некоторое количество из кабинета врача.
Сам врач молчал. Маомао пришла к выводу, что этот человек был отличным врачом. Но не одаренным лжецом.
У дурмана было ещё одно название: Загадочная Утренняя Слава. Маомао вспомнила о равнодушном поведении Суйрей, когда она рассказывала Маомао, что сажает утренние славы на том поле.
— Давайте узнаем наверняка, был ли вовлечен именно этот яд, — сказала Маомао. Затем она взяла лопату и подошла к гробу с черно-белой этикеткой.
— Что ты задумала?
— Вот это!
Она втолкнула лопату под крышку гроба и нажала на рукоятку. Один из гвоздей, удерживающих крышку, подпрыгнул. Остальные смотрели с изумлением, как работала Маомао. Когда все гвозди были освобождены, они подняли крышку и обнаружили труп женщины. Похоже, это была несчастная ночная прогульщица, умершая под мостом.
— Это... не Суйрей? — сказал доктор, заглядывая в гроб. Он явно был потрясен; его рука дрожала, когда он коснулся ящика.
«Если он притворяется удивленным, то он чертовски хороший актёр».
— Эта женщина, Суйрей — вы совершенно уверены, что она была мертва?
— Да. Даже самый неопытный любитель мог бы это увидеть. Она была такой же прекрасной, как при жизни. Но сердце за этой красотой уже не билось.
Лицо доктора всё ещё было бледным. Маомао подозревала, что он бережно обращался с трупом Суйрей. Она также подозревала, что Суйрей рассчитывала на это. Она знала, что он не почувствует необходимости разрезать её, чтобы выяснить, какой именно яд она приняла.
— Другими словами, господин, она воспользовалась вами.
Медицинский офицер перешел от бледности к явному гневу. Казалось, что он может потерять контроль над собой и броситься на Маомао, но Гаошун схватил его сзади.
— Суйрей использовала дурман в своем яде. И у неё был доступ к широкому спектру других лекарств, если бы она пожелала. Если они проверят запасы в медицинском кабинете, вероятно, обнаружат расхождения с указанным инвентарем. Худшее, что можно было бы обвинить доктора — это недостаточное внимание к учету его запасов.