Страница 41 из 175
1920 гг. выполнял “особые” поручения РКП(б) и ВЧК на территории Украины. Был начальником штаба 79-й бригады 27-й Омской дивизии на Южном фронте, затем ее командиром. Был принят в члены РКП (б), выполняя задания партии в Закавказье, Монголии, Турции, где встречался с Троцким и стал его курьером. Эта встреча, по мнению руководства, стала куда более тяжким преступлением, чем убийство германского посла, и на этот раз ему не простили. Судебная коллегия ОГПУ 3 ноября 1929 г. вынесла постановление о его расстреле142.
На какие амнистии ссылались чекисты? Попытаемся найти их в давно исчезнувших из обращения СУ РСФСР и СУ РКПУ и определить степень достоверности обещаний.
Декрет ВЦИК от 6 ноября 1920 г.
'Об амнистии к 3-й годовщине Октябрьской революции'143.
Эта амнистия применялась к тем, кто уже был осужден или находился под следствием. Она предусматривала: освобождение от наказания всех, осужденных не к лишению свободы; досрочное освобождение из-под стражи или замену лишения свободы иными мерами; пожизненное заключение заменяется срочным; лишение свободы до конца гражданской войны заменяется пятилетним сроком; приговоры к высшей мере наказания, не приведенные в исполнение к 7 ноября 1920 г., подлежат пересмотру для “выяснения возможности смягчения этого наказания"; в месячный срок пересматриваются списки заложников (!) и военнопленных гражданской войны и освобождаются “те из них, содержание коих не вызывается крайней необходимостью’’ (?); отменяются наложенные на сельские общества на основе круговой поруки (!) имущественные взыскания за укрывательство дезертиров.
Эта амнистия к солдатам и офицерам Белой армии не подходила, поскольку они еще не были осуждены и под следствием не находились.
По постановлению V Всеукраин-ского съезда Советов от 5 марта 1921 г. “Об амнистии” к рассматриваемым вопросам имеют отношение несколько позиций144.
Статья 4. Предусматривает замену высшей меры наказания на 5 лет лишения свободы лицам, совершившим ко дню амнистии преступления, за которые уже определена или должна быть назначена высшая мера наказония, если они искренне раскаялись.
Статья 6. Осужденным в судебном или административном порядке к лишению свободы на 5 лет и менее по обвинению в контрреволюции, государственной измене, шпионаже... понижается наказание на одну треть.
Отсюда следует, что амнистия могла быть применена лишь к тем, кто осужден или находите^ под следствием в ожидании суда и наказания. Кроме того, исходя из буквального текста постановления, амнистии не подлежали лица, репрессированные тройками особых отделов ВЧК за службу в Белой армии.
Однако в практике применения амнистий постановление от 5 марта 1921 г. впервые предусматривает освобождение от наказания лиц, которые явились с повинной.
Статья 1. Виновные в бандитизме, если они добровольно явились в распоряжение местных властей не позднее
15 опреля с. г., сдодут все имеющееся у них оружие и дадут обязательство не принимать участия в вооруженных выступлениях против советской влости, — от ответственности освободить.
О бывших солдатах и офицерах Белой армии и возможности применения к ним амнистии здесь не говорится.
Поражает своим обманом “крымская” амнистия от 1 мая 1921 г. В преамбуле постановления уже не скрывается факт массовости выступлений населения Крыма против советской власти. Причиной такого явления называется не репрессивная и грабительская политика новых властей, что было в действительности, а несознательность людей145.
В преамбуле постановления указано:
"В первые периоды образования в Крыму советской власти е 1918 и 1919 гг. небольшая часть населения Крыма, главным образом татарского, по своей несознательности и темноте, была вовлечена врагами советской власти на путь враждебного к ней отношения, не редко и открытого против нее выступления как отдельных граждан, так и целых групп сел и деревень*.
Амнистия применяется: к гражданам (крымчанам), селам и деревням целиком, которые в Крыму вели борьбу по своей “темноте” в 1918 и 1919 г.; к ушедшим в горы и ставшим на путь вооруженного бандитизма; к гражданам, принимавшим участие в борьбе с советской властью в рядах армии Врангеля; к бывшим солдатам и командному составу армии Врангеля; не крымчанам, ушедшим в горы и продолжающим вести борьбу, если они чистосердечно раскаялись и до 20 мая 1921 г. явятся в уездные ревкомы для получения удостоверений. Все дела на осужденных лиц и тех, кто находился под следствием, кроме последней категории, прекращаются, а виновные освобождаются от наказания.
Несмотря на то, что “крымская” амнистия предусматривала освобождение от наказания более широкого круга лиц, совершивших преступление, и якобы распространялась даже на солдат и офицеров Белой армии, она преследовала чисто пропагандистские цели, т. е. она, не имея юридической силы, практически не применялась. Ведь правом принятия амнистии обладал, как известно, ВЦИК, а не Крымревком, который ее провозгласил. Даже для того времени было бы полньїм абсурдом, если бы постановления об амнистии принимались не только в Крыму, но и в других губерниях, и каждая из них по своему усмотрению карала бы и миловала146.
При этом общая политика в отношении бывших участников контрреволюционных выступлений проводилась неизменно и четко выдерживалась.
Амнистия к очередной годовщине октябрьской революции устранила “крымские отклонения”, поставила всех на свои места и всем воздала по заслугам. Это видно из очередного декрета центральной власти.
Декрет ВЦИК от 4 ноября 1921 г. “Об амнистии”'2. Он предусматривал применение амнистии к осужденным и ожидающим суда, находящимся под следствием, а не к тем еще не установленным, не арестованным лицам, которые скрываются и надеются на “прощение” за свою службу в контрреволюционных формированиях. Среди множества разных положений и условий об освобождении ОТ наказания или его смягчении обращает на себя внимание статья 3 о замене высшей меры наказания на 5 лет лишения свободы, но с оговоркой “в зависимости от существа дела”. Что скрывается здесь под “существом дела”? Согласно инструкциям НКЮ по применению амнистий того времени, замена высшей меры наказания на лишение свободы к лицам непролетарского происхождения не допускается. В статье 5 декрета указано нераспространение амнистии:
• на осужденных к высшей мере наказания с заменой но лишение свободы по предыдущей амнистии;
• на осужденных за бандитские преступления;
• на осужденных за участие в белогвардейских заговорах, шпионаже и открытых вооруженных выступлениях.
Таким образом, скрывающиеся от регистрации и троек особых отделов ВЧК бывшие офицеры Белой армии под действие перечисленных декретов
об амнистии не подпадали по нескольким причинам:
• они не являлись осужденными или репрессированными во внесудебном порядке и следствие против них еще не велось;
• если бы в отношении их и было вынесено постановление 'тройки', но к
7 ноября постановление о расстреле еще не исполнено, амнистия к ним не применялась, поскольку они, как правило, были непролетарского происхождения;
• офицеры, безусловно, относились к 'участникам белогвардейских заговоров' и 'открытых вооруженных выступлений', а потому и не могли рассчитывать на амнистию.
Чекисты, конечно, знали об этом, но, распространяя обычную для них ложь о всепрощении беглых (зеленых) офицеров по амнистии, пытались выманить их из горных убежищ и уничтожить так же беспощадно, как и тех, которые не скрывались и, образовав очереди, своевременно прибыли на регистрацию.