Страница 39 из 175
JlxeH
она лишь отличается от всех прежних своими колоссальными размерами и небывалым размахом.
Трагедии предшествовала радиограмма командующего фронтом Фрунзе от 10 ноября 1920 г. Армии Врангеля предлагалось сложить оружие и прекратить сопротивление, при этом обещалась амнистия солдатам и офицерам Белой армии:
'Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления Ваших войск, грозящего лишь бессмысленным пролитием новых потоков крови, предлагаю Вам немедленно прекратить сопротивление и сдаться со всеми войсками армии и флота, вооружением и всякого рода военным имуществом.
В случае принятия Вами означенного предложения Реввоенсовет армии Южного фронта на основании представленных ему центральной Советской властью прав гаронтирует сдающимся, вклю- ^ чительно до лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех поступков, связанных с гражданской борьбой. Всем не желающим остаться и работать в социалистической России будет дона возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа на честном слове от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти.
Ответ ожидаю до 24 часов 11 ноября с. г. Моральная ответственность зо все возможные последствия, в случае отклонения делаемого честного предложения, падет на Вас.
М. Фрунзе'.
И ноября было обращение Реввоенсовета Южного фронта к офицерам, солдатам и матросам армии Врангеля с призывом переходить на сторону Красной армии. Предлагая сдаваться, Реввоенсовет предупредил, что в случае отказа
'...Красная армия в потоках вашей крови утопит остатки крымской контрреволюции. Но мы не стремимся к мести. Всякому, кто доложит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом...'
В этот же день был издан “Приказ Реввоенсовета Южного фронта об успешном продвижении войск Красной армии в Крыму и об отношении к пленным”. В нем указывалось:
'Солдаты Красной армии! Наши доблестные части, прорвав укрепленные позиции врага, ворвались в Крым... РВС Южного фронта послал радиограмму Врангелю, его офицерам и бойцам с предложением сдаться в 24 чоса, срок, который обеспечивает сдающимся врагам жизнь и желающим — свободный выезд за границу... РВС Южного фронта призывает всех бойцов Красной армии щадить сдающихся и пленных. Красноармеец страшен только для врага. Он рыцарь по отношению к побежденным'".
Эти щедрые обещания и небывалая напыщенность фразы тогда, похоже, никого еще не насторожили.
В этот же день, не ожидая ответа Врангеля, Фрунзе приказал развернуть наступление армии по всему фронту и преследовать отступающую, не сопротивляющуюся Белую армию136. С этого дня последовала массовая сдача в плен солдат и офицеров, которым, по всей вероятности, стало известно обращение Реввоенсовета фронта с предложением прекратить
сопротивление, сложить оружие и с обещанием прощения. Радиограмму же от Фрунзе Врангель якобы скрыл от своих войск и не дал на нее ответа в указанные 24 часа, когда Красная армия возобновила наступление.
С учетом сложившейся на фронте ситуации может возникнуть вполне естественный вопрос: приняла ли Белая армия ультиматум командующего Фрунзе и Реввоенсовета фронта и согласилась ли с предложенными условиями? Безусловно, да, поскольку солдаты и офицеры прекратили сопротивление и сдались в плен в районе крымских перешейков, а также позже многие явились на регистрацию в разных городах Крыма и отдали себя на милость победителей. Они полностью выполнили требования командования Красной армии и действовали в соответствии с Международной конвенцией “О законах и обычаях сухопутной войны”. Все остальные офицеры, генералы и сам командующий армией Врангель ультиматум выполнили частично. Они прекратили сопротивление, что было главным условием, оставили почти все вооружение и военное снаряжение и, не тронув города, военные сооружения и базы, покинули Крым. Можно предъявить претензии к генералу Врангелю за то, что он, молчаливо согласившись с основными требованиями ультиматума, ответа Фрунзе не дал, а армию эвакуировал за границу. Но солдаты и офицеры, которые выполняли приказы своих командиров и оказались вне своей родины, не могут быть ответственны за это, в чем потом чекисты пытались обвинять возвращенцев.
Ленин с присущей ему грубостью и жестокостью весьма характерно отчитал Реввоенсовет и командующего за их радиограммы Врангелю и войскам Белой армии:
’Шифром по прямому проводу.
12. XI-20 г. РВС Южфронта. Копия Троцкому. Только что узнал о Вошем предложении Врангелю. Крайне удивлен непомерной уступчивостью условий. Если противник примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и невыпуск ни одного судна; если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно. Ленин*13.
Эти, по существу, выговор и указания были заведомо невыполнимы в части “реального обеспечения взятия флота и невыпуска..поскольку, во-первых, если бы армия и согласилась сдаться, то те около 100 тыс. беженцев, находящихся в портах Крыма, которые во что бы то ни стало стремились уйти от большевистского террористического режима, не оставили бы корабли, направляющиеся к берегам Турции. Во-вторых, в обстановке, когда в портах были сосредоточены большие военно-морские силы Белой армии, а на рейдах стояли военные корабли Антанты, военно-морские силы Красной армии были ничтожны и не могли предотвратить выезд эмигрантов за границу на кораблях, о которых так заботился Ленин.
Что касается рекомендаций о беспощадной расправе, то об этом Ленин напрасно беспокоился. В период гражданской войны, да и после ее окончания, он столько раз требовал, рекомендовал и напоминал о беспощадной расправе, что об этом знали все до последнего рядового красноармейца, а потому пощады не допускали.
(Любопытно, выдвигали бы норвежские социал-демократы кандидатуру Ленина перед Нобелевским комитетом для присуждения ему Нобелевской премии, что сделали они в ноябре 1917 г., если бы знали реальные “заслуги” пролетарского вождя?)
Ленин, вся партийная верхушка и командование фронтом наверняка знали, что все обещания на прощение, согласие на беспрепятственный выезд за границу желающих, призывы Реввоенсовета щадить сдающихся в плен и напоминание о рыцарской чести — это ни что иное, как явная традиционная ложь и очередной обман легковерных. Большевики не допускали даже мысли о помиловании участников белого движения при любых условиях и независимо от развития событий. Они заранее готовились к так называемой “крымской операции”, наращивали и укрепляли чекистские подразделения, формировали комендантские, конвойные и расстрельные команды. По инициативе Дзержинского ЦК РКП (б) мобилизовал в центральной России и направил на Южный фронт многие сотни профессиональных и наиболее безжалостных организаторов террора, имена и вычурные подписи которых красуются на постановлениях “троек”, ЧК, губЧК, ВУЧК и т. д.
“Булгаковская Аннушка масло уже разлила”, и судьба военнопленных была предрешена неотвратимо.
Таким образом, применяя к военнопленным насилие, издевательства и умерщвление их в массовом порядке, большевики возродили наиболее жестокие и темные стороны истории человечества. Они переняли эти позорные и дикие методы древности ради главной цели — создания “коммунистического рая” на земле.
Отметим, что контрразведка Белой армии тоже применяла расстрелы пленных Красной армии, но в основном чекистов и комиссаров. Во многих случаях не трогали даже командиров, стараясь привлечь их на свою сторону. Согласно фундаментальному исследованию А. Г. Зарубина и